Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Ответь, раб, – сказал рикс, – сколько ты задолжал риксу Стригульду?

– Полтысячи ферранских денариев, славный рикс Хродир Две Секиры, – тихо ответил Ульнар, – столько я взял у него.

– А вернул сколько? – строго спросил Хродир.

– Две сотни и пять десятков, – вздохнул Ульнар.

– То есть ты остался должен столько же? – уточнил Хродир.

– Нет, – вставил Стригульд, – не столько же. Он должен мне еще пять сотен денариев. Я ему в рост давал, да он еще мои деньги для своего роста использовал – он должен мне заплатить за это пользование.

– И сколько он у тебя отработал? – спросил Хродир у Стригульда.

– Год, – сказал Стригульд, – я оценил этот год в двадцать денариев. Я щедрый.

Хродир фыркнул. Да уж, щедрость.

– А что он этот год у тебя делал? – спросил уже Хартан, – ты-то о моем Ветре знаешь, а мне вот интересно, что я получаю.

– Дороги указывал, – сказал Стригульд, – переводил для меня речи иноземных купцов, мыл ночные горшки, давал советы по торговле, стирал мне портянки, рассказывал о проходящих по Тарару купцах…

– И ты ему всего лишь двадцать денариев засчитал? – поднял брови Хартан, – ты ж на нём, небось, впятеро больше заработал.

– Так эта скотина жрёт за мой счет, – возразил Стригульд, – не глядите, что худой – как не в себя жрёт. Я даже посчитать боюсь, на сколько он наедает, – о том, сколько теронгарикс заработал на помощи Ульнара, он скромно умолчал.

Стригульд и Хартан, обменявшись тяжелыми взглядами, нехотя пожали руки, подтверждая заключение пари. Оба согласились с залогами, и теперь дело было за самим поединком. Риксы отошли к своим воинам, определяя, кто пойдет на Арену. Теронгарикс обещал, что в случае победы его воин получит риксова коня – сам же Стригульд возьмет себе Ветра, знаменитого скакуна Хартана; Хартан был в обещаниях проще – за победу обещал должность десятника старшей дружины.

От теронгов вышел огромный воин по имени Урфо. На этого гиганта – рослого даже по таветским меркам, широкоплечего, пузатого – гости обратили внимание хотя бы потому, что тот ни на миг не отходил от своего рикса – видимо, был личным охранником. Для поединка он взял целый комплект оружия – копье, топор, щит, кинжал – в подобных поединках, когда рикс выставлял за себя воина «во свою славу», Таво не регламентировало ни тип, ни количество оружия. Одоспешен был Урфо тоже достаточно тяжело – доходящая до колен кольчуга правильного, «кулхенского» плетения на поддоспешнике, подпоясанная широким кожаным поясом с крупной круглой бляхой; шлем, любимый теронгами – с лобовой пластиной, переходящей в длинную, до подбродка, маску; железные наручи мирийскго образца, закрывающие руку от костяшек пальцев до локтя. Щит был обыкновенным, круглым, с изображением речных волн – излюбленным рисунком теронгов. Герулка была теронгского образца – на широких лентах через пройму.

От тарутенов вышел гораздо менее внушительный – во всяком случае внешне – воин. Среднего роста, довольно худой и жилистый, да еще и возрастной – лет сорока, не меньше. Звали воина Дитмар, и, если об Урфо среди тарутенов хотя бы что-то слышали – уж очень заметен он был в неоднократных стычках между этими племенами, то о Дитмаре среди теронгов не знали ничего – какой-то невзрачный воин, незаметный в общем строю. Вооружился Дитмар не столь обширным комплектом, как его соперник – тарутен взял лишь меч и простой щит традиционного для тарутенов белого цвета без рисунка, да на поясе его висел в кожаных ножнах обычный таветский нож – скорее хозяйственный, чем боевой, инструмент. Из доспехов Дитмар носил недлинную и безрукавную кольчугу-переплетенку, да еще и не поддоспешнике, а похоже, просто на толстом меховом жилете; кольчуга едва доходила бойцу до верха бедра. Кожаные наручи да шлем, причем не тяжелый шлем дружинника – с полумаской и бармицей-свесом, а легкий шлем с наносником, какой носили лучники – в таком шлеме лучше обзор, составляли вместе с кольчугой весь комплект доспехов Дитмара. Белую – по тарутенскому обычаю – герулку Дитмар и вовсе снял, бережно сложив и отдав в руки соратнику.

Судя по тому, о чем говорили между собой гости, предпочтения были явно на стороне Урфо. Гора мышц, закованная в крепкую броню, и вооруженная так, чтобы продолжать поединок даже при поломке оружия, смотрелась явно выигрышней гораздо более возрастного, не обладающего внушительными размерами воина в каких-то очень уж неказистных доспехах. Лишь немногие – в том числе Ремул и Хродир – обратили внимание на детали облачения Дитмара; как раз детали могли сказать многое, что не бросалось в глаза с первого взгляда. Легкий и на первый взгляд дешевый шлем тарутена, например, имел золоченые обод и гребень, переходящие в наносник – по обоим этим элементам шлема шел затейливый узор. Наручи – простые, кожаные, на шнуровой завязке – глянцево блестели: они были покрыты лаком, придающим коже прочность металла при сохранении веса кожи. Кольчуга-переплетенка была собрана не на кожаных ремешках, а на толстых шнурах, и по отсутствию «распушения» Ремул понял, что шнуры эти – шёлковые; кольца же были не скруткой из проволоки, а довольно массивными толстыми дисками вроде монет; плетение было выполнено столь искусно, что ряды колец шли не в стык, а внахлёст, причем в шашечном порядке. Всё это говорило об одном: Дитмаровы доспехи – далеко не дешевые, и сделаны они, судя по всему, на заказ: одни только шёлковые шнуры, использованные в переплетенке тарутена, стоили в комплекте не дешевле хорошего боевого коня. Судя по тому, как ладно эти доспехи сидели на воине – мерки для кольчуги и шлема снимали с самого Дитмара, и заказчиком был он. Немолодой – а значит, опытный, боец в дорогих заказных доспехах, вне всяких сомнений, был опасным противником.

Стригульд обратился к Ремулу:

– Скажи, уважаемый ферран, – начал он, но Ремул перебил:

– Прошу, не называй меня ферраном, – названный брат рикса поморщился, – я тавет.

Теронгарикс фыркнул:

– Хорошо, тавет Квент Ремул Ареог, – кивнул Стригульд, – скажи мне, как знаток этой вашей глади… гладут… этих ферранских поединков: что считается победой? Смерть врага?

Ремул вздохнул:

– Не обязательно. Победой считается, если враг не может дальше сражаться, и жизнь его – в воле победителя.

– Ага, – Стригульд почесал бороду и повернулся к своему воину, – Урфо, ты