Хродир Две Секиры - Егор Большаков

бы наклониться вперед, дабы подставить под удар меч – мешал не только обширный живот, но и необходимость припасть на правое колено. Оставалась возможность, что теронг просто рубанет мечом сверху, жертвуя пропущенным ударом, но гарантированно поражая спину или шею Дитмара – но и этот вариант Дитмар предусмотрел, выставив щит вверх, над головой и плечами – а дальше середины спины меч Урфо бы не дотянулся.

Казалось, именно эта атака тарутена и завершит бой – но Урфо всё же был слишком опытен, чтобы допустить такое. Пока лишь Дитмар наклонял корпус и замахивался рукой, делая предстоящий удар очевидным, теронг перехватил в руке меч обратным хватом – клинком вниз – и просто опустил руку; меч тарутена снова, как и в предыдущей атаке, столкнулся с клинком, зажатым железной хваткой более сильного врага. От этого столкновения клинок Дитмара, упруго задрожав, отскочил в сторону, противоположную удару – это движение клинка, судя по болевой гримасе воина, отозвалось резкой болью в правом плече тарутена.

Впрочем, это ничего не решало – похоже, что травма колена Урфо была достаточно серьезна, чтобы теронг мог нормально двигаться. Это означало, что поражение Урфо неминуемо – Дитмар будет атаковать его с разных сторон, стараясь выбрать такое направление, чтобы враг не сумел повернуться для отражения удара – благо, он может двигаться вокруг Урфо на расстоянии, позволяющем не бояться быстрого атакующего выпада соперника, а сам имеет возможность атаковать в любой момент. Учитывая, что Дитмар легче и подвижней теронга, Урфо устанет раньше – и очередной удар тарутена рано или поздно пробьет защиту сильного, но лишенного подвижности воина.

Однако то, как именно будет происходить такая атака, и когда именно устанет теронг настолько, что не сможет ее отразить, вызывало любопытство зрителей, продолжавших с интересом следить за боем.

Дитмар распрямился, одновременно отпрыгивая назад – и снова Урфо не смог его преследовать, ограничившись лишь тем, что следил за ним взглядом и выставлял клинок, всё ещё зажатый обратным хватом, в направлении врага, медленно поворачивая при этом корпус и проворачиваясь вокруг целой, левой, ноги. Тарутен снова атаковал, причем атакой, схожей с предыдущей – только теперь он постарался оказаться еще левее от противника, почти зайдя тому за спину, уменьшая таким образом возможность отразить удар, направленный, как и в прошлый раз, в зазор между нижним краем кольчуги и толстым кожаным сапогом.

Урфо поступил так, как, признаться, не ожидал никто из зрителей.

По-прежнему имея возможность блокировать удар только клинком, теронг опустил меч – и одновременно с этим, не дожидаясь столкновения клинков, прыгнул сверху всем весом на врага. Вернее, не прыгнул, а скорее упал – но упал прицельно, прижав своим грузным телом, одетым в тяжелую кольчугу и шлем, противника к земле.

Стригульд не смог сдержать крика:

– Слава! – выкрикнул он, – молодец, Урфо! Добей его!

Поединщики теперь возились на земле – вернее, теронг лежал сверху, прижимая Дитмара, причем левая рука тарутена со щитом оказалась вывернута назад – он не успел убрать щит, который во время атаки поднял над головой и плечами. Дитмар даже издал короткий болевой вскрик, когда боль пронзила его плечо.

Обширная герулка теронга закрыла от зрителей движения воинов – но, кажется, Урфо пытался достать из ножен кинжал, дабы заколоть обездвиженного врага. Теронг подтянул левую ногу, начал подтягивать правую – видимо, чтобы принять более удобную для удара кинжалом позу, дать руке место для размаха.

Хартан покачал головой – похоже, Ветра придётся отдавать…

С арены донесся затухающий болевой крик – похоже, одному из бойцов удалось ранить соперника; зрители не видели, как это случилось – обзор закрывала всё та же герулка Урфо.

Теронг под герулкой пошевелился… и из-под него выполз Дитмар, шумно отдуваясь и поднимаясь на ноги.

Зрители затихли.

Дитмар посмотрел на них, подошел к Урфо и с силой толкнул его ступней в плечо. От толчка теронг перевернулся на спину – а из живота его, из разруба кольчуги, нанесенного клинком тарутена, торчала рукоять ножа.

Обычного таветского ножа – скорее бытового предмета, нежели оружия. Кровь выбивалась из раны даже через ткань поддоспешника, окрашивая рукоять – и рука Дитмара также была в крови.

– Славься, Сегвар! – выкрикнул Дитмар, – славься, Хартан!

Несколько мгновений зрители молчали, глядя на тяжело дышавшего Дитмара и лежащего без движения Урфо – а затем Арену огласил общий крик:

– Славься, Сегвар!

В этом крике не было только голоса Стригульда; молчали и его воины. Также молчали и сделавшие ставку на Урфо хундрариксы – Альтмар и Фриддир. Альтмар, раздраженно фыркнув, просто и без слов взял мешочек с янтарем и дал его в руки Хродиру – благо, рикс и посланник от наматеров сидели рядом.

Стригульд вскочил с места:

– Бесчестно! – заорал он, – твой воин, Хартан, победил бесчестно! Всем же ясно, что на самом деле победа за Урфо!

Хартан рассмеялся:

– Твой Урфо, похоже, либо уже мертв, либо умирает сейчас, – сказал он, – а мой Дитмар – на ногах и даже не ранен. Кто же победил, по-твоему?

– Если по чести, то победил мой! – продолжал настаивать Стригульд, – это не поножовщина, это честный бой дружинников!

Хартан помотал головой.

-- У твоего тоже кинжал был, – фыркнул он, – только что-то не помог он ему.

Стригульд продолжал:

– Вот ты, Квент Ремул! – он указал пальцем на Ремула, – это же ферранская игра, ты лучше нас знаешь правила! Рассуди – чья победа?

Ремул на миг задумался. Победа Дитмара была, конечно, очевидной, но, похоже, не вполне сочеталась с представлениями Таво о честных поединках. Во всяком случае, Ремул не задумывался, как Таво регламентирует подобные поединки.

Однако это был поединок не по Таво, а скорее по правилам гладиатуры, пусть и в варварском преломлении.

Зрители теперь смотрели на Ремула, ожидая его решения.

– Это ведь был гладиаторский поединок, – пожал плечами Ремул, – по правилам гладиатуры, бой идет до того, пока один из бойцов не сможет его продолжать. Я вижу, что боец Хартана может продолжить бой, а боец Стригульда – нет. В поединке победил тарутен, – Ремул пожал плечами, посмотрев на Стригульда.

Взгляд Стригульда внезапно стал очень острым, пристальным и злым.

– Да все вы, южане… бесчестные выродки, – сквозь зубы сказал он, – я принимаю твой суд только потому, что сам назвал тебя судьей, но мнения не сменю – твой суд не по Таво.

– Так и поединок был не