Хродир Две Секиры - Егор Большаков

– Да ладно, – Харр наклонила голову, – я могу точно сказать, что именно ты, Стригульд, спровоцировал всю перебранку. Ты несколько раз оскорбил Хартана, а потом…

– А ты вообще молчи, зубастая, – грубо оборвал ее Стригульд. Ремула и Хродира даже удивила такая резкая перемена – вроде, только что Стригульд беседовал хоть и раздраженно, но стараясь соблюдать внешнее спокойствие, теперь же он явно грубил ульфриксе.

Та тоже удивилась.

– Зачем такая грубость? – спросила она.

– Потому что раньше мне казалось, – сказал Стригульд, – что ты, Харр, не подчиняешься никому. До сегодняшнего дня мы не были знакомы с тобой лично, но я слышал легенды о тебе, когда был еще ребенком. И что я увидел сегодня? Ты лижешь зад южанам, и делаешь это с удовольствием, достойным пса. В моих глазах, Харр, ты не ульфрикса – ты хундрикса, пёсья рикса.

Харр прикрыла глаза и очень, очень нехорошо улыбнулась. Ее верхняя губа в этой улыбке задралась вверх до самых дёсен, обнажив зубы – длинные, острые, хищные, угрожающие.

– Посмотри вокруг, – Стригульд увидел оскал Харр, но не подал виду, что испугался, сохранив спокойный тон, – четыре пятых герулок вокруг – с волчьими шкурами. Шкурами твоих, Харр, сородичей. А ты так спокойно на это смотришь…

– Я. Не. Волк, – раздельно произнесла Харр, – я – волколак. И мой народ – не волки, а волколаки. И у таветов нет ни одной – слышишь, Стригульд? – ни одной герулки из шкуры волколака. Я даже больше скажу – нет и ни одной герулки из шкуры волков тех стай, что служат мне как своей риксе. А вот у меня дома лежит герулка из человечьей шкуры, Стригульд. Насколько я помню, материал для этой шкуры я добыла в Теронгенланде, – рикса улыбнулась еще шире – ее улыбка стала совсем уж нечеловеческой.

Стригульд облизнулся.

– Я вот думаю, – сказал он, – а у тебя, Харр, неплохая шкурка. И герулка из нее получится отличная.

Харр шумно, с шипением, выдохнула, ее тело вдруг покачнулось вперед, а руки, голые по локоть, вдруг начали покрываться темно-серой шерстью. Похоже, рикса перекидывалась в боевую форму, не сумев сдержать гнев.

Стригульд схватил рукоять меча и дернул оружие из ножен, обнажив четверть клинка. Ремул с изумлением увидел голубой цвет металла; такой клинок он уже видел раньше – у Фламмула, командира личной охраны ферранского наместника Серпула.

– Тихо оба! – крикнул Хродир, вставая между ними, – Харр, уймись! Стригульд, ты тут на Таво ссылаешься, а сам-то не забыл, что означает без просьбы хозяина обнажить меч в доме, пока ты гость в нем?

Стригульд зло вогнал меч назад, стукнув по навершию рукояти:

– Я не обнажил, – сказал он, – он в ножнах остался.

Харр тоже пришла в себя – шерсть исчезла, руки ульфриксы вновь стали изящными и нежно-розовыми.

Хродир стоял между спорщиками, упирая одну ладонь в грудь Харр, а другую – в плечо Стригульда.

– Хродир, – чуть слышно попросила Харр, – хоть я и не против, конечно, но руку тебе лучше переложить. Я сейчас немного… слабо себя контролирую, могу укусить.

Рикс поспешно убрал обе руки и глянул на Стригульда.

На шум собирались люди. Слуги и рабы с боязливым, осторожным любопытством выглядывали из-за углов, воины и гости-риксы подходили ближе, становясь в круг, не мешая друг другу наблюдать за перебранкой. Все понимали, что такие ссоры часто приводят если и не к полноценной войне, то к затяжной череде взаимных набегов; вражда сарпесков и вопернов, например, началась много поколений назад с похожего инцидента.

Кажется, Стригульд понял, что потеря самоконтроля может привести к нежелательным – по крайней мере сейчас – последствиям.

– Я ухожу, – кинул он, – Большой Дар я оставил в тех покоях, что мне дали. Я не иду против Таво, в отличие от всех вас… – теронгарикс резко развернулся и пошел сквозь расступавшуюся перед ним толпу.

Хродир и Ремул переглянулись.

– Что тут можно сделать? – пожал плечами Хродир, – пусть идёт. Всё равно не удержим…

Если отъезд Стригульда и огорчил хозяев и гостей, то не сильно – а Хартана так и вообще обрадовал: тарутенарикс воспринял это как бегство врага.

Пир далее шел своим чередом.

Вечером, когда настал час Большого Дара, Хродир по праву хозяина дома начал первым.

– Как старший родич Хелены, – сказал, встав со скамьи, рикс, – я даю приданое за своей сестрой. Это приданое, – Хродир обвел взглядом зал и гостей, – это сам Марегенбург! Встань же, брат мой Ремул!

Ремул, придав лицу торжественное выражение, поднялся.

– Как мужу моей сестры, – сказал Хродир, – вручаю тебе свой дар – Марегенбург! Правь им славно, ландарикс Квент Ремул Ареог!

Эти слова Хродира были, по сути, обращены не столько к Ремулу, сколько к присутствующим риксам и их представителям: своей речью Хродир давал им понять сразу несколько вещей. Рикс не только показал новый статус Ремула – теперь ландарикса единственного в этих землях бурга, но и обозначил, насколько он ценит своего шурина.

Гости, кажется, решили посоревноваться в щедрости свадебного дара.

Хартан Тарутенарикс, известный своими связями с хаттушскими купцами, вручил Ремулу перстень с невероятно крупным сапфиром – Ремул даже не подозревал, что существуют яхонты такого размера; Хелене же Седой Волк вручил ожерелье хаттушской работы – золотое, массивное, обильно усыпанное незнакомым в Таветике красным жемчугом и рубинами. Агнаваль подарила два золотых браслета, составляющих комплект: оба были украшены одинаковыми, незнакомыми таветам узорами, в завитки и спирали которых были вставлены драгоценные камни, менявшие цвет, если свет падал на них с разных сторон. Один из браслетов был широким, под мужскую руку, другой же явно предназначался женщине – браслеты легли на запястья Ремула и Хелены, будто мерки снимали с них. Туро Думаренарикс приготовил для Ремула роскошную по таветским меркам шапку из меха черной куницы – не каждый рикс имел такую; Хелена же получила женскую шубу из такого же меха, обрадовавшись этому подарку, похоже, больше всех остальных. Ратаворнский рикс прислал подарок сразу и Ремулу, и Хелене – красиво сделанную колыбель на изогнутых салазках, позволяющих раскачивать ее, установив на пол. Казалось бы, простое изобретение – но гости впервые видели такую вещь. Наматеры прислали в дар дорогую, очень качественную обувь для пары – сапоги на ременных завязках, подобно ферранской обуви, имели