Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Глава 16. Ars Amatoria

Раз Стригульд был согласен с решением Ремула – то и залог он отдал Хартану: подвёл к тарутенариксу Ульнара и толкнул бывшего купца так, что тот упал на колени к ногам нового хозяина.

– Забирай, – сквозь зубы сказал Стригульд, – теперь он должен тебе, а не мне.

Хартан улыбнулся. С его чертами лица улыбка выходила похожей на Харров оскал – да и сам Хартан этой улыбкой вовсе не хотел выразить ни благодарность, ни дружелюбие. Тарутенарикс поднял раба за криво остриженную бороду на ноги, осмотрел его лицо, приказал открыть рот, чтобы осмотреть зубы, ощупал плечи и бедра Ульнара – и помотал головой: похоже, не оказался в восторге от приза.

– Как не в себя жрет, говоришь? – саркастически спросил он Стригульда, – я не пойму, куда именно он жрет – этот доходяга, кажется, на ветру шатается.

– Выиграл – забирай, – зло промолвил Стригульд, – другого призового раба у меня для тебя нет.

Хартан просто пожал плечами.

Гости расходились с трибун. Хродир и Туро, одинаково довольно улыбаясь, разделили выигранную ставку – янтарь поделили пополам, а затем Туро предложил Хродиру выкупить фибулу за часть янтаря, дабы обмен был честным. Сарпескарикс согласился, отделил треть от своей доли янтаря, отдав ее думаренариксу, и забрал понравившуюся застёжку.

Альтмар просто махнул рукой – мол, я сам виноват, раз сделал неудачную ставку. Фриддир пытался было возражать, говоря, что, мол, Стригульд прав в том, что бой закончен бесчестно, и победитель неясен, но не нашел поддержки и вслед за Альмаром тоже махнул рукой.

Стригульд отозвал своих воинов в сторону и довольно громко – громче, чем надо – объявил им о своем намерении уехать со свадьбы, приказав начать сборы.

Ремул и Хродир подошли к Хартану – еще раз поздравить его с победой.

– Ну да, – сказал Хартан, – приз, правда, так себе… Ладно, он вроде полтысячи денариев был Стригульду должен – пусть он и мне этот долг не сможет вернуть, зато мне в радость, что Стригульд их не получит, – Хартан сказал это совершенно серьезно, без тени улыбки.

– Погоди, – не понял Ремул, – то есть ты не рассчитываешь получить от этого Ульнара его долг?

Хартан пожал плечами:

– Нет, конечно, – фыркнул он, – как раб может отработать такую сумму? Пусть тогда хоть рассказами меня развлекает, что ли…

Ремул и Хродир согласно покивали.

Ремул присмотрелся к Ульнару. Бывший купец выглядел, конечно, не лучшим образом – было видно, что раньше он питался гораздо обильней, а затем исхудал; однако не это поразило Ремула – а живой взгляд раба. Ремул поймал себя на мысли, что взгляд этот похож на… на то, как смотрит на новые для него вещи сам Ремул, ибо во взгляде читались интерес и любопытство, а вовсе не та холодная равнодушная тупость, что была характерна для большинства таветских рабов.

– Слушай, – сказал Ремул, – а что, если я выкуплю у тебя этого Ульнара, раз он тебе не нужен?

Хартан почесал бровь:

– Квент Ремул, – сказал он, – я тебе признателен за то, как ты рассудил итог поединка. Мне не так приятен приз, как то, что мне не придется отдавать Ветра – а главное, что я при всех повозил Стригульда мордой по грязи. Поэтому, хоть я и понимаю, что долг Ульнара – это полтысячи денариев, я отдам его тебе… – Хартан наморщил нос, прикидывая цену, – я тебе подарю его, Квент Ремул. Вот все риксы по два дара привезли – а я тебе еще третий сделаю. Бери, пока я не передумал, – губы Хартана растянулись в усмешке.

– Благодарю тебя, рикс Хартан Седой волк, – наклонил голову Ремул, – это воистину риксов подарок.

Хартан криво ухмыльнулся, хлопнул Ремула ладонью по плечу и пошел к своим людям.

Хродир обернулся к Ульнару.

– Раб! – сказал он, – иди, найди моего мистура по имени Хадмир. Он даст тебе службу, – рикс указал рукой в сторону терема, и бывший купец пошел туда.

Хродир же взял Ремула за руку и повёл в сторону, куда ушел Стригульд.

– Нам надо попробовать удержать Стригульда от отъезда, – промолвил рикс, – иначе пойдет слух, что мы негостеприимны, это будет неправильно.

Стригульда они нашли выходящим из терема в сопровождении воинов-теронгов, несущих тюки с дорожной поклажей. Похоже, его слова о намерении уехать в первый же день свадьбы были сказаны всерьез.

– Стригульд, – сказал Ремул, – неужели ты уедешь сегодня, даже не дождавшись конца пира?

Стригульд фыркнул:

– И? – сказал он, – да, я уезжаю. Мне здесь делать нечего.

Ремул смотрел на него со смесью удивления и сожаления, и теронгарикс пояснил:

– Я ехал на свадьбу брата рикса-соседа, – сказал он, – на свадьбу тавета. Ты не тавет, ты ферран.

Теперь уже нахмурился Ремул:

– Но я же прошу не называть меня так, – Ремул свёл брови, – я…

– Тавет, – перебил его Стригульд наставительным тоном, – это то, кто мыслит по Таво, говорит по Таво и поступает по Таво. Ты сегодня рассудил не по Таво, ты предал моё доверие – ведь это я позвал тебя как судью. Я понимаю – ты южанин, Таво тебе малознакомо. Поэтому не проси, Квент Ремул Ареог, считать и называть тебя таветом. И не проси меня остаться на празднике, который меня, таветского рикса, не касается никак.

– Но ведь ты сам согласился на игру по ферранским правилам, – пожал плечами Ремул, – и судил я по ферранским правилам…

– А тавет даже в ферранской игре будет соблюдать Таво, – возразил Стригульд, – пока ты этого не поймешь – останешься ферраном, даже если твои глаза станут голубыми, а волосы с бородой – светлыми, как у нас.

Стригульд прошел мимо Ремула, направляясь к своим людям, уже навьючивающим тюки на сёдла сменных коней.

– Погоди, – теперь вступил в разговор Хродир, – ты не понимаешь, славный Стригульд, что своим отъездом можешь оскорбить нас?

Теронгарикс пожал плечами:

– Не я нанёс первое оскорбление тут…

Рядом оказались Харр и Агнаваль – они направлялись с улицы в терем, и стали свидетелями разговора. Стригульд только сейчас обратил на них