Хродир Две Секиры - Егор Большаков

реке утопил», «кровью ферранов дорогу залил», «на мечах и секирах пронёс», «лебедем с воды напал» – в общем, авторы песен писали не отчет о битве, а хвалебный гимн в честь доблести рикса, что, конечно, не уменьшало культурной ценности песен, но и практической пользы не несло. Ремул, на чьи пояснения об этой победе рассчитывал Хродир, тоже ничего толком не смог рассказать: всё, что он знал об этой битве – это то, что Седьмой легион попал в засаду, организованную Туро на берегу реки, но о ходе самой битвы – а именно это было интересно Хродиру – Ремул ничего рассказать не мог.

Однако, как оказалось, мог Востен. Мудрец и слышал множество сказаний о Туро Могучем – даже больше, чем слышал их Хродир, и, похоже, читал ферранских и мирийских авторов, подробно рассказывавших о битве, где Туро разгромил ферранский легион. Ремул, узнав это, пошутил, что Востен, получается, в этом вопросе образованней ферранов – колдун посмеялся и сказал, что для понимания объективной картины необходимо знать источники с трех сторон – двух участвовавших и одной нейтральной. Ремул проникся и согласился, а Хродир не сразу понял, о чем идет спор – но после объяснений оценил мудрость колдуна.

В итоге Востен сдался просьбам рикса и его названного брата.

– Помнишь ли ты, Ремул, что такое «Великий Северный поход»? – спросил Востен.

– Помню, – сказал Ремул, – лет двести назад мы, то есть ферраны, решили завоевать кулхенов и таветов в ходе единой летней кампании…

– Точно, – перебил Востен, – а теперь слушайте, причем тут рикс Туро Могучий, и в чем был его подвиг…

И мудрец начал рассказ, повествующий о подвиге легендарного рикса древности. Рассказывать Востен умел – слушатели буквально погрузились в его повествование, словно оказавшись свидетелями произошедшего две сотни лет назад на берегу реки Ундир.

Ферраны всегда славились хорошей разведкой и добротным, тщательным планированием военных кампаний. Им было известно, что кулхены к тому времени представляли собой пару десятков более-менее крупных племен, даже в одиночку способных на серьезное военное сопротивление. Таветы же тогда жили в основном разрозненными родами и относительно небольшими племенами; два-три крупных таветских племени общей картины не меняли. Поэтому не удивительно, что против кулхенов выдвинулась целая армия из пяти легионов, а против таветов – всего два легиона, действовавших к тому же на отдельных направлениях. Пятый имперский легион (Leg V Invicta) двигался западнее – практически по правому берегу Аре, имея задачей не допустить бегства таветов в земли кулхенов; седьмой же легион (Leg VII Felicio) шел практически по центру таветских земель – вдоль реки Ундир, имея задачей сжигать все встреченные поселения и вырезать их жителей – всех, чей рост выше тележного колеса.

Изначально эти два легиона довольно успешно продвигались на север, гоня таветов перед собой; тех, кто не успевал убежать, заслышав мерное «бум-бум-бум» легионных барабанов, ферраны вырезали целыми родами. Против железных доспехов и железной же дисциплины лесные жители были практически бессильны. Так было до того, пока двигавшийся восточнее легион – то есть Седьмой – не вошел в земли вельтаров, одного из немногих крупных таветских племен того времени. Вождь вельтаров, Туро Могучий, решил не бежать от опасности, а встретить ее, как подобает настоящему лесному риксу. Бежавшие от ферранов уцелевшие южные сородичи рассказали Туро о том, что из себя представляют легионеры, как они продвигаются в лесу, как возводят лагеря на ночь… И Туро, отличавшийся не только могучими руками, но и могучим (особенно для северного варвара) умом, сумел сотворить невозможное. В запасе у вождя была всего неделя – примерно столько потребовалось бы ферранам, чтоб дойти до центра земель вельтаров. За эту неделю Туро сумел не только собрать все военные силы своего племени в кулак – то есть не только свою дружину, но и ополчение из практически всех мужчин, у которых хотя бы начала расти борода – но и привлечь на свою сторону силы соседних родов и племен, чьи земли находились севернее, восточнее и западнее земель вельтаров – семь племен и два десятка родов. Всего вождю удалось собрать огромные по лесным меркам силы – до пятнадцати тысяч человек, из которых пятьсот воинов составляли его собственную, вельтарскую, старшую дружину, две с половиной тысячи воинов относились к вельтарской младшей дружине и дружинам соседей, а остальная масса была ополчением. Собрав эти силы, Туро выдвинул навстречу ферранскому легиону небольшой отряд легкой (другой в те времена у таветов и не было) конницы во главе со своим братом, а сам с основными силами скрытно расположился в чрезвычайно выгодном тактически месте.

Легкая конница вельтаров, встретившись с передовыми разъездами ферранов, закидала противника дротиками и бросилась наутек – впрочем, держась на виду неприятеля. Ферранский легат, поняв, что имеет дело с передовым отрядом врага – причем врага довольно крупного, ибо не каждое таветское племя могло выставить отдельный отряд конницы – сперва даже не поверил своему счастью. В открытом бою ферранская тяжелая пехота могла раскатать в кровавый блин абсолютно любого противника, а уж лесных варваров – вообще без труда. Дав правильное сражение и выиграв его (а у ферранов при их полнейшем видимом превосходстве, естественно, были гарантии подобной победы), можно было всю оставшуюся кампанию не беспокоиться о серьезном сопротивлении таветов. После такой победы можно было, например, перестроить легион из одной колонны в несколько и продвигаться по таветским землям широкой полосой – для расправы с малыми таветскими поселениями не нужны силы более, чем в две-три манипулы. Поэтому встреча с большой единой армией варваров представлялась легату-VII невероятной удачей. Естественно, он сразу сел на хвост вражескому отряду. Похоже было, что лошаденки у таветов никудышные – варвары так ни разу и не сумели оторваться от погони.

На третий день погони Седьмой легион вступил на заболоченные земли, образованные низким берегом Ундира. Справа от легионеров мерно текла неширокая, но довольно глубокая река с вязкими берегами, слева темнел густой непролазный лес, а прямо под ногами хлюпало торфяное болото. Настырная варварская конница по-прежнему маячила впереди, изредка делая наскоки, бросая дротики и снова убегая.

Вечером третьего дня погони весь Седьмой легион втянулся на этот болотистый берег. Солнце уже закатывалось за лес, и легат приказал остановиться и начать разбивать лагерь. Правда, оказалось, что традиционный лагерный вал на болоте поставить невозможно, да и частокол упрямо отказывался вставать согласно уставу. Кое-как устроившись на найденных сухих участках, легион расположился на ночь, выставив усиленные посты.

Вымазанные сажей поверх обнаженных