Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Торстан огляделся.

Зрители, шумно выражающие восторг, не могли не заметить, что из темноты глазниц маски его шлема по-прежнему будто бы вырывается красный свет. Этот свет разгорался в бою всё ярче, и теперь по силе был сравним, наверное, со свечой.

На арене остался последний живой и боеспособный – условно боеспособный – марег. Это был копейщик в шлеме с золоченой полумаской, чьи ладони пострадали, когда Торстан выдернул копье из рук воина. Всё, что мог сделать марег – это кричать от непереносимой боли и смотреть на приближение Красного, приближение самой смерти.

Марег упал на колени.

Торстан подошел к нему, немного склонился, просто и без пафосных жестов взял его снизу за подбородок – и резко, одним движением, свернул врагу шею. Марег мешком завалился к ногам Красного.

Бой был окончен с бесспорным результатом.

В верхней чаше часов Хродира осталось совсем немного песчинок – их хватило риксу только на то, чтобы окинуть Арену взглядом.

Последняя песчинка упала в нижнюю чашу.

На Арене осталось два живых марега – оба без сознания. Остальные были мертвы либо умирали прямо сейчас.

Красный теперь стоял лицом к зрителям, подняв голову и глядя на одного из них.

На самого Хродира.

Хродир, минуту назад едва не погибший от удара метко пущенного топора, ощутил настоящий ужас только сейчас, встретившись взглядом с воплощением самой ярости. Он поспешил отвести глаза, ежась от внезапно пробежавшей по мокрой спине волны нездешнего холода.

Зрители молчали лишь миг, впечатленные зрелищем; крики «Слава!» водопадом обрушились на Арену, стоило лишь Торстану пошевелиться. Будь дело в Ферре или ферранских землях, на сарпесского денарикса – и тела поверженных – сейчас бы сыпался дождь цветочных лепестков и мелких монет, бросаемых зрителями; сейчас же вместо этого Торстан довольствовался дождем зрительских восторгов.

Востен встал со своего места, спустился к кромке Арены, сложил руки в уже знакомом всем жесте и что-то выкрикнул – что именно, никто не расслышал за громовым «Слава!». Торстан на арене покачнулся, схватившись рукой за шлем, и припал на одно колено. Если бы Хродир в этот момент посмотрел на остальных зрителей, он бы заметил, что взгляд некоторых из гостей стал вдруг слишком внимательным – будто у хищника, заметившего добычу. Но рикс и сам смотрел на Арену.

– Красный Сын Сегвара доволен нами! – возвестил Хродир, – он покидает тело храброго Торстана, чтобы воин мог отдохнуть от битвы!

Новая порция «Славы!» пронзила воздух.

Ворота у пандуса Арены открылись, на площадку зашли четверо дружинников-сарпесков и бережно подняли Торстана, помогая вмиг обессилевшему герою покинуть это место. Вынесли также и тела павших и раненых марегов.

Гости шумно обсуждали увиденное. Похоже, не менее, чем силой Красного, они были поражены возможностями лучников-скардагов. Хродир отметил про себя, что Агнаваль сумела использовать данное им представление в свою пользу – причем произвела не меньшее впечатление, нежели сам Хродир.

Внезапно со своей скамьи встал Стригульд Теронгарикс.

– Превосходное зрелище, рикс Хродир! – сказал он громко, – сердце любого настоящего воина поёт, видя столь прекрасный бой!

– Благодарю тебя, рикс Стригульд, – начал было Хродир, но Стригульд выставил вперед ладонь и перебил:

– Погоди, я договорю, – теронгарикс нахмурился и мотнул головой, – я думаю, это великолепная мысль – устроить такое место, где воины могут показать свою храбрость и свое умение. Я даже больше скажу – любой по-настоящему храбрый и умелый воин просто жаждет оказаться в таком месте! Вот воины-теронги, что прибыли со мной, например, очень хотят показать здесь свою удаль.

Гости смотрели на Стригульда с удивлением. Теронгарикс продолжил:

– Вот ты, Хартан Седой Волк, тоже ведь для чести воинов с собой взял, а? – Стригульд посмотрел на Хартана, – но я сомневаюсь, что твои люди храбры настолько, чтобы эту храбрость показать прямо здесь. Показывать-то, как я понимаю, нечего, – теронгарикс демонстративно поджал губы и развёл руками.

Со своего места на другом конце скамьи неторопливо поднялся Хартан Тарутенарикс, демонстративно поправляя свою белую герулку.

Хродир поспешил вмешаться:

– Славный Стригульд, – сказал он, – мы не сомневаемся в храбрости твоих воинов, но…

– А я сомневаюсь! – криво усмехнулся Стригульд, – не в своих воинах, конечно, а в воинах Хартана. Лучшее подтверждение моим словам – то, что сам Хартан молчит, и ты, Хродир, говоришь за него.

Хродир даже опешил от такого заявления – настолько, что сразу и не нашел, что ответить.

С точки зрения Таво поведение Стригульда могло бы быть приемлемым только в том случае, если бы он предъявлял претензии только своему недругу – Хартану; но перебивать речь хозяина дома – Хродира, явно выходило за рамки приличий.

Хоть Хродир и несколько растерялся, но Хартан, похоже, ожидал чего-то подобного.

– То есть, славный Стригульд, ты хочешь поединка между нашими воинами? – усмехнулся Хартан.

– Верно понял, – осклабился Стригульд, – хочу. Жаль только, не получу.

Хартан удивленно поднял брови.

– Так от тебя же не выйдет никто, – фыркнул Стригульд, – тарутены всегда славились своей трусостью, и сегодня – не тот день, когда Сегвар будет менять свое отношение к твоему народу.

Хартан осклабился:

– Трусостью? – сквозь зубы спросил он.

– Угу, – кивнул теронгарикс, – вас, тарутенов, до дрожи в коленках пугают даже речные лягушки, что живут в Скарде, – Стригульд издевательски изобразил дрожание коленями, – недаром вы туда не суетесь. Сколько лет вы уже не пытались дойти до нас сушей? Два, три, десять? Напомни!

Хартан выпятил губу:

– О как, – сказал он, – а вы, значит, храбрые теронги, через Скарду, как через свой двор ходите?

Со своего места поднялась Агнаваль:

– Так, мальчики, – она сердито глянула на обоих спорщиков, – вам не кажется, что вы переходите черту? Я прекрасно понимаю, почему вы оба боитесь даже лягушек Скарды, я уж не говорю о моих людях, – скардарикса указала рукой на своих дружинников, сидящих на скамье ниже и внимательно наблюдающих за сестрой своего рикса, – но я предупреждаю вас обоих – я не потерплю, если без меня обсуждают мои дела. Всё, что касается Скарды – это однозначно мои дела, это вам ясно? Особенно это тебя касается, Стригульд Теронгарикс, – Агнаваль зло глянула на вождя теронгов.

– Меня? – поднял брови Стригульд.

– Тебя, – Агнаваль сощурила глаза, и