Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

200 страниц размышлениями об Америке, старательно разбив их по тематическим категориям: искусство, образование, экономика, люди, города, железные дороги, корабли, гостиницы, выставка в Сент-Луисе[112].

Эти проницательные и порой весьма забавные наблюдения появляются в дневнике уже в ходе путешествия через Атлантику. Рудольф тщательно регистрировал координаты судна на всем протяжении пути, фиксировал ежедневное потребление угля пароходными топками, отмечал численность экипажа и количество кочегарных человеко-часов, рассчитывал скорость лайнера. (Пароход «Претория», значительно меньших размеров, двигался со средней скоростью 11,89 узла{56} и совершил трансатлантическое плавание с востока на запад за 11 дней, 10 часов и 21 минуту. «Кайзер Вильгельм II» развивал среднюю скорость 23,5 узла{57} и преодолел то же расстояние вдвое быстрее.)

С неменьшим удовольствием Дизель размышлял о пассажирах, оказавшихся вместе с ним на борту. В те времена путешествия через океан становились все доступнее, и в Америке вошли в моду плавания в Старый Свет — чтобы поработать, поучиться, провести отпуск и даже, может быть, подыскать себе жену или мужа. Увлеченно наблюдая за поведением множества плывших вместе с ним американцев, Дизель отмечал: «Все незамужние дамы, обучавшиеся в том или ином немецком университете (медицине, патологии, языкам) и потому считающие себя весьма учеными, тщатся выглядеть оригинальными. Во всех уголках идет флирт, на палубе затевают всевозможные игры».

Штормы и морское волнение сильно сказывались на состоянии многих пассажиров, особенно детей: «Трогательные семейные сцены на промежуточных палубах, особенно во время приступов морской болезни, когда вся семья норовит сгрудиться вокруг одной подушки. Сущий муравейник, мужчины, женщины и особенно дети повсюду валяются на палубе, предпочитают вымокнуть [из-за шторма], а не заползать обратно в каюту». Но непогода миновала, море успокоилось, и настроение улучшилось. «В хорошую погоду — веселые игры и меланхоличное исполнение национальных песен, в особенности почему-то по ночам… Летучие рыбы, киты, облака интересной формы, небо красивее, чем в горах».

В этих дневниковых записях перемежаются холодные наблюдения над механическими процессами и добродушные заметки о человеческих причудах — иногда то и другое записывается Дизелем на соседних страницах. Этот разнобой дает представление о той легкости, с которой Рудольф перемещался между науками и искусствами, — она воплощала в себе его убежденность в неразрывной связи этих двух сфер. Дизель представляет собой редкий пример человека, совмещавшего качества практичного дельца и мечтателя. Он размышлял не только над вопросом «как?», но и над вопросом «почему?».

* * *

Сойдя на берег в одном из нью-йоркских портов, Дизель двинулся от причала вглубь города, пробираясь через толпы иммигрантов, а также местных дельцов, жаждущих нанять рабочих подешевле. Его сразу же поразили прекрасные мосты города. Бруклинский мост, прославленный шедевр инженерного мастерства, открылся за 21 год до этого — в 1883-м. Долгое время он считался самым длинным в мире мостом подвесной системы, но за несколько месяцев до прибытия Дизеля, в конце декабря 1903 г., пальму первенства у него перехватил Вильямсбургский мост, также выстроенный в Нью-Йорке.

В этот приезд Дизель посетил Торонто, Филадельфию, Питтсбург, Вашингтон, затем отправился в Чикаго и Сент-Луис и даже забрался далеко на запад — в Сан-Франциско. Его меткие и подробные дневниковые записи — одно из самых ценных и откровенных свидетельств об американской жизни рубежа веков. Они показывают, что вещи и люди, с которыми встречался Рудольф, вызывали в нем самые разные чувства, забавляя, поражая, ужасая, восхищая.

Дизель подметил в американцах качество, которое назвал «принцип утилитарности», пояснив, что они «не терпят ничего поверхностного». Он с уважением относился к проявлению этой черты во многих областях жизни — как и следовало ожидать от инженера, вечно размышляющего об эффективности. Но когда обнаружил, что американская сосредоточенность на пользе затрагивает даже искусство, путешествия и досуг, счел ее куда менее достойной восторга. Ему показалось, что всепоглощающая зацикленность на «индустриальном» чрезмерна и очень нарушает равновесие человеческого существования. Дизель посвящал свою жизнь и работу преодолению разрыва между искусствами и науками и начинал подозревать, что в Америке времен экономического подъема (какой он застал ее в 1904 г.) слишком слабые связи между этими двумя сферами. Он писал: «Можно сказать, что главное внимание здесь [в США] уделяют экономии времени и денег, поскольку тут редко высказывают заботу о чем-либо еще. Подобно тому как мы [в Европе] ходим по музеям и галереям, в Америке посещают заводы, фабрики и другие промышленные предприятия».

Дизель отметил, что многие из предприятий, которые он посетил, оборудованы «опоясывающими внутренними балконами для посетителей, чтобы те не мешали рабочим». Людям хотелось вблизи увидеть, как идет работа на заводах. В Новом Свете промышленность сама являлась своего рода галереей, активно действующим музеем. Дизель с одобрением писал: «Здесь имеются обширные столовые для рабочих, с красиво накрытыми столами (обед для женщин — бесплатный, для мужчин — 10 центов), огромный театр, большой лекционный зал, рабочие могут посещать их бесплатно; в этих же помещениях проводятся школьные занятия и клубные встречи». Под впечатлением от американской гигиены (даже среди рабочего класса) он отметил в дневнике явное преимущество, которого лишены европейские рабочие: «Чудесные ванны и душевые, к тому же управляющие одобряют мытье в рабочее время, в общей сложности по 1 часу в неделю».

Огромный контраст со Старым Светом так и бросался в глаза, куда бы Дизель ни смотрел. Самым неприятным сюрпризом для него стали первые проливные дожди, которые обрушивались на эти юные американские города и мегаполисы: как выяснилось, городские планировщики плохо сконструировали систему канализации и отвода сточных вод. На протяжении визитов в Нью-Йорк и Сан-Франциско Дизель наблюдал, как «целые районы города на несколько дней оказываются затоплены», отмечая, что «совершенно невозможно пробраться по этим лужам стоячей жижи». Впрочем, никто бы и не стал пытаться пересечь этот «океан фекалий».

Путешествуя на Запад по железной дороге, он писал о местных городах: «В деловом центре всех этих поселений царят чудовищные условия. Мостовая в самом жалком состоянии, за ней явно никто не ухаживает, и по ней почти невозможно проехать на конной повозке… Телефонные и другие провода беспорядочно свисают с грубо обтесанных покосившихся столбов или просто с деревьев. Все это создает весьма неприглядную картину. Улицы почти не чистят… для здешних жителей они служат и местом работы, и складом, повсюду грязь и обрывки бумаги».

В Париже, Лондоне и Берлине было принято строить здания из камня и кирпича, но в Америке, как заметил путешественник, основным строительным материалом служила древесина, поскольку страна изобиловала лесами. Европейский взгляд поражало это повсеместное использование дерева. Американцы явно предпочитали возводить свою инфраструктуру побыстрее (сколотить домик из