Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

компании J. P. Morgan. Рокфеллер принимал ответные меры — в типичной для себя манере. Среди прочих незаконных приемов был такой: он выдал своему эмиссару Дж. А. Шелби 15 000 долларов наличными и акции своих газовых компаний на общую сумму 10 000 долларов, чтобы тот подкупил детройтских политиков, решавших, какой будет система муниципального освещения в городе.

К 1885 г. в Америке использовалось лишь около 250 000 электрических лампочек. Но керосин все-таки гораздо хуже подходит для освещения, так что даже Рокфеллер не мог удержать наплыв электрических огней. К 1902 г. в стране горело уже 18 миллионов лампочек. Standard Oil была посрамлена.

Рокфеллер, возможно, разорился бы, но примерно в то же время, когда рухнул рынок керосинового освещения, для миллионера наметился путь к спасению. По планете вовсю распространялся двигатель внутреннего сгорания, а главное — автомобили. Бензин, этот побочный продукт перегонки нефти, который когда-то считали почти никчемным, теперь мог выручить из беды самый крупный в мире промышленный конгломерат.

Поначалу публика считала, что автомобиль — вонючее и шумное изобретение, притом настолько медленное, что зеваки часто кричали незадачливому автомобилисту: «Купи себе лошадь!»{60} Но уже в самом начале нового века ряд усовершенствований, внесенных в конструкцию, привел к тому, что «самобеглая коляска» вошла в моду. Рокфеллер отчаянно надеялся, что автомобильный рынок вот-вот пойдет в рост. Но дело не сводилось лишь к этому.

Когда в 1904 г. Рудольф Дизель проезжал через Нью-Йорк, население города обслуживало 1000 такси. Однако ни один из этих автомобилей не ездил на бензине. Подобно тому как натуральные масла представляли собой альтернативный вариант топлива для освещения, электромобиль представлял собой альтернативу бензиновому автомобилю, а значит, угрожал лишить Standard Oil спасительного выхода из кризиса.

Но, в отличие от светильников, 1000 нью-йоркских такси (названных Electrobats — «электрические летучие мыши»), которые приобрела Electric Vehicle Company Уильяма Уитни, знаменитого филантропа, любителя скачек и коллекционера произведений искусства, все время двигались, а значит, нуждались в аккумуляторах. Первые аккумуляторы, свинцово-кислотные, обеспечивали 50 миль пути электромобилю с мотором мощностью три лошадиные силы. Уитни устроил зарядные станции в своем таксопарке и в стратегически удобных точках по всему городу, в том числе на Бродвее, в центре Манхэттена. В тогдашней Америке еще практически не существовало сельской дорожной сети, поэтому дистанция 50 миль для городского авто казалась вполне приемлемой, хотя и была во много раз меньше, чем расстояние, которое автомобиль на бензине проходил от заправки до заправки.

Но аккумуляторная технология почти сразу же оказалась ненадежной. Свинцово-кислотные аккумуляторы, как и их усовершенствованный вариант — железоникелевые батареи, разработанные Томасом Эдисоном, вечно требовали поддержания в нужном состоянии: их приходилось по нескольку часов заряжать, к тому же вскоре после начала использования из них начинала сочиться кислота, разъедавшая электромобиль. Большая морока!

Генри Форд, бывший сотрудник детройтского филиала Edison Illuminating Company, теперь встретился со своим бывшим начальником уже на автомобильном рынке: Эдисон пытался справиться с аккумуляторной проблемой. Он решил отхватить еще один рыночный сектор, который прежде обслуживала рокфеллеровская нефть. Форд с Эдисоном на короткое время воссоединились и стали работать сообща. Этот союз мог бы стать роковой угрозой для автомобиля на бензине. Они вместе создавали модели-прототипы электромобиля «Эдисон — Форд», однако это изобретение так и не достигло коммерческой жизнеспособности — во многом из-за таинственного пожара в эдисоновской лаборатории в Уэст-Ориндже (штат Нью-Джерси), охватившего целый завод, который также принадлежал Эдисону. Событие попало на первые полосы газет. Некоторые считали, что за инцидентом стоят нефтяные тресты.

* * *

Пламя пожара уничтожило 11 бетонных конструкций, которые считались огнеупорными, — ужасная потеря с экономической точки зрения. Газета The Anderson Intelligencer сообщала: «Пожар охватил территорию в почти четверть квадратной мили, нанеся ущерб на сумму 7 миллионов долларов [в 2022 г. это примерно около 261 миллион долларов]; мистер Эдисон лично понес эти убытки за вычетом страховых выплат в размере 3 миллионов долларов». Факт поджога так и не удалось доказать, хотя было хорошо известно, что Пинкертон (и похожие агентства — например, «Болдуин — Фелтс») действует как своего рода боевое крыло большого бизнеса. Притом Рокфеллера, ставшего весьма публичным олицетворением американских нефтяных трестов, публика давно определила в злодеи, так что суд общественного мнения рад был назвать его виновником этого странного пожара.

Но общественные настроения вряд ли могли помочь Эдисону и Форду в этом вопросе. Вскоре после инцидента Форд забросил работу над электромобилями и в конце концов сумел полностью переключить рынок на двигатель с системой внутреннего сгорания, предложив покупателям надежный автомобиль на бензине за 500 долларов, притом что электромобили тогда стоили в несколько раз дороже — от 1500 до 4000 долларов. С появлением электрического стартера для бензиновых машин, устранившего необходимость заводить мотор вращением специальной ручки, электромобиль совсем ушел на периферию. Теперь Рокфеллер мог отступить от края пропасти.

Но тут Рудольф Дизель явил миру совершенно новый двигатель внутреннего сгорания, что стало очередной угрозой для Рокфеллера: такой мотор мог работать на разных видах топлива. Американскому магнату пришлось вновь обратиться к «всевидящему оку» Пинкертона.

Глава 15. Кайзер осваивает «теорию риска»

В июне 1897 г. произошли два, казалось бы, совершенно не связанных друг с другом события. Кайзер Вильгельм II посетил Бриллиантовый юбилей королевы Виктории, а Рудольф Дизель представил свой двигатель в Касселе. В последующие 10 лет кайзер начнет рассматривать Дизеля как одну из важнейших фигур для воплощения своих имперских амбиций: Вильгельм мечтал, чтобы Германия стала настоящей империей. Он считал столь же важным, чтобы никакая другая страна не имела доступа к гению Дизеля.

Пути этих двоих начали сходиться 26 июня 1897 г., когда Вильгельм находился в Англии, куда прибыл для участия в торжествах по случаю 60-летней годовщины начала царствования своей бабушки и в приуроченном к ним смотре флота. В тот день военно-морская слабость Германии оказалась выставлена напоказ всему миру. Не только Берти, дядюшка Вильгельма, но и главы России, Франции и Италии не могли сдержать усмешки, глядя на ветхие немецкие корабли. Между тем грозный Королевский военно-морской флот Великобритании показал 15 линкоров первого класса, прошедших в парадном строю (и похвалился, что на ходу еще 14 таких же, просто их не стали демонстрировать на юбилее)[115]. Каждый был оснащен по последнему слову техники, с корпусом и вооружением, полностью сделанными из стали. Массивные 12-дюймовые{61} орудия с большей дальностью стрельбы, чем предыдущие модели, крепились на вращающихся турелях (орудийных башенках), окруженных слоем брони.

Германия смиренно продемонстрировала 13 линкоров типа «старый броненосец», напоминавших трехмачтовые парусные фрегаты, с железными пластинами поверх деревянного корпуса,