Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

репутацию в глазах кайзера. В ответ он обнародовал составленный государственной полицией в 1880-х гг. список предполагаемых гомосексуалистов, куда входил и граф Филипп. Министр потребовал официального расследования. Последовавшие изыскания вскоре привели к тому, что в ближайшем окружении Вильгельма появилось еще несколько мужчин, подозреваемых в гомосексуальности.

В октябре 1907 г. Вильгельм пережил нервный срыв (первый из трех срывов предвоенного периода). В декабре он писал одному из друзей: «Год выдался чрезвычайно тяжелый, он послал мне бесчисленные переживания. Доверенный кружок друзей внезапно распался… из-за высокомерия, клеветы и лжи. Ужасно наблюдать, как имена твоих друзей полощут во всех сточных канавах Европы, не будучи способным помочь им и даже не ощущая за собой права оказать такую помощь{74}»[121].

* * *

Между тем слепая одержимость Вильгельма II идеей военно-морской мощи продолжала вносить сумятицу в европейскую дипломатию. Германия со времен Бисмарка наслаждалась Тройственным союзом с Австрией и Италией, тогда как другие великие державы вечно грызлись между собой. Франция пребывала в изоляции, а Британия с Россией презирали и подчас ненавидели друг друга — на протяжении многих лет эта ненависть лишь укреплялась из-за личной неприязни королевы Виктории ко всем русским.

Когда Франция и Россия образовали Двойственный союз, Германия не увидела в этом особой угрозы для своей военной машины. Она не утратила уверенности в себе и когда на рубеже веков Британия решила выйти из своего «блестящего одиночества», обратившись к Германии с предложением об альянсе. Благодаря этому предложению Вильгельм получил шанс провернуть комбинацию, которая могла бы гарантировать его стране господствующее положение на всем континенте. Но он отверг идею Чемберлена, что в конечном счете вынудило Британию заключить официальные дипломатические соглашения с Японией и Францией.

Случилось то, что Вильгельм когда-то посчитал «невозможным». 31 августа 1907 г. министры из Лондона и Санкт-Петербурга подписали Англо-русское соглашение. Враждебность между Британией и Россией в свое время служила одним из краеугольных камней бисмарковской стратегии. Безрассудное соревнование с Королевским флотом по военным расходам, в которое Вильгельм втянул свою страну, свело вместе две державы, находящиеся к востоку и к западу от Германии. Теперь Германия могла считать надежным союзником лишь Австрию.

Вскоре после подписания Англо-русского соглашения, в октябре 1908 г., Вильгельм дал интервью английской газете The Daily Telegraph. Его слова возмутили власти почти всех стран Европы и Азии. Темой беседы стали англо-немецкие отношения.

Руководители газеты, симпатизировавшие Вильгельму, были убеждены (как и советники кайзера, а также он сам): если британская публика узнает, сколь сильно Вильгельм в действительности ее обожает, одного этого будет достаточно, чтобы отношения между двумя великими державами наладились. Но в пространном интервью вылезли на первый план весьма запутанные чувства кайзера к Британии, в том числе досада. Делу не помогли несколько фактических неточностей, которые он допустил в своих высказываниях и которые задели Британию, Россию, Францию, а особенно Японию.

По поводу Великобритании Вильгельм брюзжал, что британские подозрения касательно амбиций Германии — «личное оскорбление» для него. Он жаловался, что царящее среди англичан незаслуженно враждебное отношение к немцам лишь затрудняет его мирные усилия, ибо из-за этого большинство немцев стали с неприязнью посматривать на англичан.

Далее он заявил, что восемью годами ранее, во время Англо-бурской войны, Франция и Россия предложили Германии союз, с тем чтобы эти три державы смогли навсегда сокрушить Британию, но Вильгельм не принял это предложение. Представители Франции и России, прочитав в The Daily Telegraph его неприличное утверждение, отрицали правдивость этой истории, назвав ее нелепой выдумкой.

Стараясь успокоить тревогу британцев насчет немецких кораблей, Вильгельм настаивал, что истинная цель Германии в данном случае не конфликт с Королевским флотом, а защита своих далеко простирающихся колониальных интересов, особенно на Дальнем Востоке. Он подчеркнул, что там растет могущество Японии и что Германия должна быть «готова к разного рода неожиданностям» на востоке. Это, разумеется, очень обеспокоило Японию, задавшуюся вопросом, какие неожиданности имел в виду кайзер.

А вот в Британии сразу поняли, что это заявление Вильгельма лишь отвлекающий маневр. Немецкий флот почти не присутствовал в Тихом океане. Вся его мощь концентрировалась в Северном море, на пороге самой Великобритании.

Интервью тут же породило самые скверные последствия для кайзера. На него страшно разозлились даже немецкая общественность и рейхстаг. У себя в Англии лорд Эдвард Грей{75} отмечал: «Германский император подобен линкору, мчащемуся на всех парах без руля и без ветрил. В один прекрасный день он непременно напорется на что-нибудь, и это обернется катастрофой»[122].

* * *

Замечание Грея оказалось пророческим. Впрочем, он не принял во внимание один из определяющих элементов кайзеровского характера. У Вильгельма II все-таки имелся руль. Правитель в точности знал, к чему стремится: ему хотелось разместить так называемый Флот открытого моря (основную часть разросшегося военно-морского флота Германии) в Северном море. Одержимый этой идеей, он предполагал, что перед ним как-то расступятся корабли всех прочих держав, особенно британские. Размышляя позже о немецкой внешней политике того времени, Черчилль отмечал, что Вильгельм питал наполеоновскую страсть к захвату территории, но надеялся достичь этой цели, не сделав ни единого выстрела.

Великобритания — благодаря своему богатству и географическому положению — требовала поддержания лишь почти минимального постоянного контингента сухопутных войск{76}[123]. А значит, парламент мог выделять огромные ресурсы на строительство дорогостоящих дредноутов. Этот капитал вливался в давно сложившуюся инфраструктуру британского кораблестроения, которая весьма эффективно выпускала огромное количество боевых кораблей, обгоняя все прочие военно-морские силы мира.

А вот Вильгельм находился в совершенно иных обстоятельствах. Он обнаружил, что теперь его с обеих сторон теснят на континенте Франция и Россия, которые все больше сближаются друг с другом и при этом делаются все враждебнее по отношению к Германии. Для Вильгельма оказалось жизненно важно устроить так, чтобы его страна стала обладательницей самой сильной армии в Европе. С таким финансовым бременем он больше не мог позволить себе играть с Британией в догонялки в гонке дредноутов. Однако Вильгельм не оставил свою крайне амбициозную идею, что Германия должна обрести большое влияние в Северном море и на всех океанских просторах.

Тогда-то адмиралы и показали ему еще один возможный метод обретения контроля над морями. Вовсе не с помощью крупных боевых кораблей, а посредством коварного смертоносного оружия, которое скрытно движется под водой. На протяжении первого десятилетия XX в. эта смена стратегического курса немецкого флота постепенно сделает фигуру Рудольфа Дизеля одним из важнейших элементов системы военного планирования в Германии.

Глава 16. Место в арсенале народов

Уинстон Черчилль принадлежал