Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

к числу тех британцев, которые опасались кайзера больше всего. Честолюбивый начинающий политик уже успел не понаслышке узнать о том, что такое боевые действия. К тому времени, когда в 1900 г. Черчилль выдвинулся в парламент, ему довелось побывать на Кубе, в Индии и в Южной Африке — в качестве как фронтового корреспондента, так и солдата. В возрасте всего 25 лет он победил на выборах и стал парламентарием — примерно тогда же, когда 42-летний Рудольф Дизель получил Гран-при Всемирной выставки в Париже.

Черчилль был известным технофилом, хоть и сознавал опасности технического прогресса в условиях, когда на планете не достигнуто мирное сосуществование. О наступлении нового века он писал: «Начинается подлинное царствование войны, этой потенциальной губительницы рода людского»[124]. И заключал: «Достижения науки XIX и XX столетий не оказались такими уж необходимыми для счастья, добродетели или славы человечества. А потому важнейший вопрос, стоящий перед человечеством, сводится к выбору: идти вперед, к раю земных наслаждений, или же низринуться в бесчувственный и бессмысленный ад… Наше право и наша обязанность — сделать верный выбор на этом пути».

* * *

По другую сторону Северного моря, в Мюнхене, Рудольф Дизель терзался тем же парадоксом. Система убеждений Дизеля не мешала ему признавать, что военная мощь — полезный политический инструмент. Он вырос в обстановке постоянных войн, он видел, что слабость провоцирует врага на нападение. Если у вас хорошие вооруженные силы, вы сможете добиться для своей страны безопасной и мирной жизни — изобретатель вполне сознавал это.

Однако Дизеля все больше тревожила политика кайзера. Он опасался, что патологический милитаризм, всячески демонстрируемый правителем его страны, не только может спровоцировать другие государства на враждебные действия, но еще и развивается в ущерб тем аспектам существования Германии, которые по-настоящему важны, — искусствам, наукам, общему улучшению качества жизни.

Вильгельм горячо поддерживал развитие технологий и инноваций, но всегда с упором на военные выгоды. Дизель полагал: если кайзер стремится использовать технологии лишь в военных целях, он рано или поздно задушит все науки. Ойген Дизель позже писал о предвоенной Германии:

«Поскольку победа силой оружия стала единственным идеалом страны, жизненно важные силы [наука и промышленность], посредством которых армия и достигла своего превосходства над врагами, начинали утрачивать свою власть»[125].

* * *

В феврале 1901 г. Черчилль занял кресло в палате общин. Уже в первом выступлении он пошел против политики родной Консервативной партии. Его высказывания привлекли большое внимание прессы. В своей речи он сосредоточился главным образом на возражениях против повышения расходов на армию. Ему представлялось, что все дополнительные бюджетные расходы следует направлять на нужды военно-морского флота. Он полагал, что Королевскому флоту нужны новые боевые корабли и новые технологии, и поддерживал стремление обзавестись большим количеством дредноутов. Однако, наблюдая за поведением великих держав Европы, прямо-таки помешавшихся на линкорах, Черчилль начинал понимать важные преимущества дизельной тяги.

Благодаря заразительной храбрости, проницательности и красноречию Черчилль делал стремительную политическую карьеру. Вскоре он возьмет командование над всем Королевским военно-морским флотом и станет противовесом для фон Тирпица и кайзера, а Рудольф Дизель будет его опорой.

* * *

Коммерческое применение дизельных технологий на море началось не где-нибудь, а в России. Эммануил Нобель первым поместил мотор Дизеля перед судовым винтом. В январе 1903 г. он поставил три двигателя по 120 лошадиных сил каждый на трехвинтовой нефтяной танкер «Вандал». Судно длиной 244,5 фута имело максимальную ширину 31 фут 9 дюймов и осадку всего 6 футов{77}. В его резервуарах размещалось 820 тонн осветительного керосина, предназначенного для зарубежных рынков.

«Вандал» вступил в строй весной 1903 г., когда на главных русских реках растаял лед. Благодаря малой осадке танкер мог свободно двигаться по сети рек и каналов. Он доставлял нефть и нефтепродукты с месторождений Нобеля близ Каспийского моря на Балтику, в Санкт-Петербург — для этого ему приходилось пройти 1900 миль{78}.

Признание Нобелем и его общее видение того, что́ дизельный двигатель означает для международных перевозок, прошло почти незамеченным и по сей день остается крайне недооцененным{79}. Больше века назад Эммануил сумел осознать, что его танкерный флот на дизельной тяге способен наладить связи с зарубежными рынками с такой эффективностью, на какую не способен ни один другой тип судов.

Дизельные суда не требовали места для кочегарных бригад или для хранения угля. Более того, их двигатели, как правило, не нуждались в техническом обслуживании в течение нескольких лет и позволяли при эффективном расходе топлива достигать гораздо более высокой скорости, чем у судов, оснащенных иными моторами. На таком судне можно было совершить переход через океан, ни разу не остановившись для дозаправки. Дизельная тяга кардинально изменила условия игры для торговых флотов.

Вскоре, летом 1904 г., Нобель спустил на воду почти идентичное судно — «Сармат»[126]. Оно до самого 1923 г. ходило на тех же дизелях, которые были установлены на нем изначально, — примечательный рекорд долговечности, если учесть, что речь идет об одном из самых первых судовых дизелей. Грузовые же пароходы сравнимых размеров обычно каждые четыре месяца возвращались в порт для «ретубинга» — замены износившихся труб и клапанов, входивших в систему передачи пара. Слава «Вандала» и «Сармата» неуклонно росла. Судостроители и морские транспортные компании Европы и Америки отметили конкурентные преимущества нового флота Нобеля и вовсю готовились последовать его примеру.

* * *

Первыми вслед за Нобелем устремились французы, которые в ходе проводившейся в Париже Всемирной выставки 1900 г. могли вблизи наблюдать триумф Дизеля.

Фредерик Дикхофф, близкий друг Рудольфа, сосредоточил усилия на разработке небольших двигателей, рассчитанных на плоскодонные баржи с малой осадкой, которые перевозили грузы по сети каналов Северной Франции и Бельгии.

Дикхофф отстал от «Вандала» Нобеля всего на несколько месяцев — уже в сентябре 1903 г. он спустил на воду канала Марна-Рейн свое судно Petit Pierre («Маленький Пьер»). Эту самоходную баржу оснастили мотором в 25 лошадиных сил, изготовленным на парижском заводе компании Sautter-Harle. В ходе первого плавания Petit Pierre прошел семь миль{80} между Бар-ле-Дюком и Коммерси за 2,5 часа — в семь раз быстрее, чем баржи на конной тяге. Дикхофф сообщил Дизелю, что во время этого маленького путешествия «позавтракал на борту» вместе с семьей[127].

Он пригласил и Рудольфа в дизельное плавание по каналу. 25 октября 1903 г. Рудольф писал Марте, что после триумфального круиза на барже они с Дикхоффом «отметили это знаменательное событие омлетом и деревенским вином»[128].

* * *

Все немногочисленные плавсредства,