Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

с устаревшими пушками ограниченной подвижности. Германия сумела обзавестись всего четырьмя линкорами первого класса, тогда как у России, Франции и Италии их было по 10. Даже у Америки, в ту пору не самой великой морской державы, имелось шесть линкоров.

Да, немецкий флот казался совершенно ничтожным — все понимали, что при случае его легко можно будет отправить на дно. Вильгельм поклялся немедленно и кардинально улучшить ситуацию, чего бы это ни стоило. Но ему нужен был сподвижник, кто-то, кто мог бы возглавить это дело. В лице Альфреда фон Тирпица кайзер нашел союзника и нового лидера военно-морского флота Германии.

Фон Тирпиц поступил на службу в прусский военно-морской флот 16-летним юношей, в 1865 г., еще до объединения Германии. В то время у Пруссии толком не было военно-морских сил, так что в ходе войны с Францией их флот, в колоссальной степени уступавший неприятелю по численности и мощи кораблей, так и простоял на якоре до самого конца боевых действий. На первом этапе своей карьеры фон Тирпиц занимался торпедной технологией и тактикой. Благодаря сообразительности, грубоватым манерам (очень подходящее качество для прусского офицера) и семейным связям он быстро поднимался по служебной лестнице на немецком флоте и вскоре заработал среди моряков репутацию какого-то почти мифического существа; некоторые даже острили, что его любимый напиток — пена, снятая с волн Северного моря.

Как и Вильгельм, фон Тирпиц считал себя учеником американского историка Альфреда Тейера Мэхэна, автора трактата «Влияние морских держав на ход истории», где доказывалась необходимость наличия мощного военно-морского флота для построения преуспевающей цивилизации — на примерах, берущих начало еще в Античности. И фон Тирпиц, и Вильгельм считали, что Германия нуждается в заморских колониях с природными ресурсами, позволяющими увеличить выработку топлива, что Британия только мешает заполучить такие владения, а следовательно, она самый настоящий враг Германии. Фон Тирпиц утверждал, что лучшая стратегия — строить крупные боевые корабли (главным образом линкоры и линейные крейсеры{62}, гордость любого флота), несмотря на их довольно ограниченный радиус действия. Он стремился сосредоточить военно-морские силы Германии в близлежащем Северном море, между Германией и Великобританией. Фон Тирпиц заявлял, что строительство малых крейсеров, радиус действия которых позволяет достичь отдаленных уголков света, где могли бы находиться потенциальные колонии, — неверная стратегия, поскольку главное препятствие на пути к обретению подлинного имперского могущества состоит не в том, что захватываемые колонии могут оказать сопротивление. Главной помехой служил могучий британский флот, контролировавший как раз те морские пути, которые требовались Германии для воплощения своих имперских замыслов.

Фон Тирпиц, к тому времени уже адмирал, при поддержке Вильгельма лоббировал принятие целого ряда мер, в совокупности названных Законами о флоте. В рамках этих положений правительство брало на себя обязательство оплачивать постройку новых кораблей на протяжении многих лет, причем срок заранее оговаривался в тексте постановлений, чтобы избежать ежегодных сражений за бюджетные ассигнования. Когда рейхстаг принял эти законы, Германия приступила к выполнению «Плана Тирпица».

Адмирал вполне сознавал, что Британия разглядит угрозу для себя в этом упорном расширении немецкого военно-морского флота. Его план, в котором использовалась «теория риска», предусматривал возможность того, что Королевский военно-морской флот нанесет превентивный удар, чтобы уничтожить растущий немецкий флот до того, как он достигнет численности, необходимой, чтобы бросить вызов Британии на море. Фон Тирпиц назвал этот период уязвимости «Опасная зона». Он пришел к выводу: если Германия будет строить корабли в соответствии с Законами о флоте, в 1905 г. она сможет выйти из «Опасной зоны» с достаточно сильным флотом, чтобы он мог тягаться со своим британским соперником. Немецкий флот к тому времени не будет таким же сильным, как Королевский, но достаточно укрепится, чтобы британцы предпочли избежать конфронтации.

Фон Тирпиц полагал, что после выхода из «Опасной зоны» реальные морские баталии с британцами маловероятны. Его новый флот должен был стать дипломатическим тузом в рукаве, помочь избежать необходимости стрелять из пушек. И хотя Королевский флот останется сильнейшим в мире, группировка немецких линкоров в Северном море будет представлять для него почти смертельную угрозу — если сражение все же состоится, оно до того ослабит английский флот, что после этого с британцами сумеет окончательно разделаться даже жалкая горстка кораблей какой-нибудь заштатной страны. По мнению адмирала, сама угроза этого потенциального ущерба изменит внешнюю политику Великобритании, заставив Альбион терпимее относиться к имперским амбициям Германии.

Фон Тирпиц и кайзер принялись обхаживать немецкий парламент, пытаясь заручиться голосами в поддержку скорейшего принятия Законов о флоте. Для этого им требовалось заронить в умы парламентариев страшный образ враждебной Великобритании. По иронии судьбы они начали предпринимать эти усилия как раз в то время, когда Англия стала демонстрировать стремление к сближению с Германией.

* * *

Великобритания отлично знала, что в Германии предложены такие законопроекты о военно-морском флоте. Новость оказалась особенно неприятной для либеральной фракции британского парламента, надеявшейся, что в грядущем бюджете военные расходы будут ниже. Но даже Либеральная партия понимала, что существенное военно-морское превосходство — залог выживания Британских островов. На каждую золотую монету, идущую в Германии на строительство боевых кораблей, Англия на те же цели будет тратить две. (Как позже выяснилось, Британия была полна решимости поддерживать военно-морское превосходство над Германией в пропорции 1,6:1{63}.)

Напряженность, возникшую из-за немецкой угрозы, усугубляли еще две проблемы: Россия расширяла свою зону влияния в Китае, что вызывало тревогу Британии, имевшей дальневосточные владения, а Франция начала становиться ее конкурентом в Египте. Еще большее беспокойство вызывало потепление отношений в Двойственном союзе Франции и России, ведь обе страны традиционно являлись противниками Альбиона.

Джозеф Чемберлен, министр колоний, один из наиболее пронемецки настроенных государственных деятелей Великобритании, предпринял смелый шаг: обратился к Германии, предлагая ей заманчивую перспективу альянса. Но Вильгельм решил, что эту оливковую ветвь мира протянули в самое неподходящее время. Они с фон Тирпицем как раз всячески выставляли Британию опасной угрозой, чтобы можно было протолкнуть в рейхстаге нужный военно-морской бюджет. Обсуждение с Чемберленом перспектив договора, можно сказать, заранее потопило бы флот, о котором так мечтал адмирал, еще до постройки всех этих грозных кораблей.

Вильгельм отверг предложение Чемберлена, хотя втайне радовался, что англичане явились к нему просителями. Кайзер полагал, что негативные последствия этого отказа впоследствии уйдут в тень на фоне его огромных политических преимуществ в долгосрочной перспективе. Чем дольше он станет откладывать переговоры с британцами (Вильгельм явно намеревался хотя бы дождаться, чтобы рейхстаг принял Законы о флоте) и чем сильнее будет побуждать Британию брать на себя инициативу в обсуждениях договоренности, тем более выгодные для