Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

* * *

С веселым недоверием Дизель смотрел, как американцы едят: «Еда. Столько перемен блюд, сколько пожелаете, громадные порции, отсюда манера поглощать массу пищи в произвольных сочетаниях. К каждой трапезе — мороженое, в перерывах — тоже, как легкая закуска. Часто мороженое подается дважды в течение одной и той же трапезы: в середине и в конце».

Более озабоченным тоном он отметил распространенность консервов (не самой здоровой пищи) в рационе большинства американцев. Рудольф винил в этом культуру массового производства и монополистов. Ему представлялось, что влиятельные финансисты способны устроить вертикальную интеграцию разных отраслей, чтобы контролировать рынки, а затем обречь американских потребителей на весьма ограниченный выбор продуктов. Он и сам чувствовал, что его пытаются подчинить своей воле монополистические силы. Дизель писал: «В Йеллоустоуне кошмарные гостиницы, целыми днями одни консервы — безжалостная эксплуатация со стороны производителей продовольствия, которые заодно еще и основатели гостиничных корпораций. Моргановский [компании J. P. Morgan] чернослив в каждой йеллоустоунской гостинице, потому что Морган [один из акционеров сети гостиниц] закупил огромную партию этого сухофрукта. Те консервы, которые он уже год не может сбыть с рук, теперь доставляются в его гостиницы»{58}. Деловая практика Моргана сама по себе казалась предосудительной, однако заморского гостя не меньше волновали вкус продуктов и их польза для здоровья. «Половина Америки питается лишь консервами! — писал он, добавляя: — Монополисты попросту травят людей… даже картофель фри продается уже готовым, в специальных коробочках».

Даже в маленьких городках обязательно имелся «более или менее хорошо укомплектованный хозяйственный магазин». Дизель полагал, что каждый владелец такого заведения — «будущий главный миллионер города». Он отмечал, что многие «примитивные лавчонки» в этих городках «продают всё понемногу, по мере того как удается раздобыть те или иные вещицы». Его забавляло американское пристрастие к разного рода товарам из Старого Света: он подметил, что некоторые из этих примитивных лавочек торгуют «невостребованным товаром из других стран, особенно из Германии, залежавшимся там на полках, порой заламывая совершенно непомерную цену».

Он сознавал, что дурное здесь уживается с хорошим, что здесь зачастую придают слишком большое значение функции в ущерб форме. Америка целенаправленно смотрела в будущее, сконцентрировавшись на одной цели, словно некая акула. Дизель признавал, что в этом кроется рецепт успеха. Вместе с тем американцам приходилось отказывать себе во многих невинных радостях и мелких повседневных роскошествах, которые так ценились в Европе. Рудольф отлично понимал этот компромисс.

* * *

Американское городское планирование образца 1904 г. Дизель счел слишком непродуманным, а жителей центров — сущими питомцами зоопарка, но к экономике страны он отнесся иначе. Путешественник выделил те элементы, которые следовало бы перенять Европе, и те, которых ей следует избегать.

Он с одобрением указывал: «Высокое жалование широких масс — главное объяснение экономического успеха Соединенных Штатов». Он полагал, что Европа только выиграет, если позаимствует эту тенденцию к предоставлению более высоких зарплат. Впрочем, тут же (казалось бы, противореча сам себе) заявлял, что главный источник неэффективности американской экономики — профсоюзы.

Рудольфу хотелось, чтобы компании хорошо платили своим работникам: это было и благородно, и благоразумно. Однако он желал, чтобы источником повышения зарплат служил здравый смысл работодателя, а не профсоюз, который иначе оказался бы в положении, позволяющем проталкивать целый ряд дополнительных — и бестолковых — условий. В сознании Дизеля вообще уживались противоположные воззрения. Не совсем понятно, как назвать их обладателя. Разве что «утопическим капиталистом».

Став свидетелем американского процветания, Дизель сокрушенно замечал, что «европейский рабочий получает лишь прожиточный минимум, он редко может скопить хоть что-то. Американский же рабочий получает гораздо больше минимума, он может немало откладывать, большинство так и поступают».

Дизель сочувствовал американским коллегам, которых по рукам и ногам связывали неразумные требования профсоюзов. Он обращал особое внимание на тяготы, с которыми столкнулся его друг Адольф Буш: «Все рабочие сент-луисских пивоварен — члены профсоюза. Буш не может, к примеру, лично выбирать, кого нанимать: он вынужден брать тех, кого ему направляет профсоюз. Каждое увольнение расследует организация. Если сочтут, что работника уволили неоправданно, Буш обязан взять его обратно, иначе никого не получит на это место».

Хуже того (изобретателю это пришлось особенно не по душе) — «более совершенные и новые машины бойкотируются профсоюзами. Некоторые станки, которые сэкономили бы время при производстве обуви, рабочие отказываются устанавливать. Бушу не позволяют устроить так, чтобы на его заводах бутылки делали с помощью сжатого воздуха: он вынужден{59} придерживаться старого процесса, осуществляемого вручную. В вашингтонской национальной типографии есть великолепные станки для печатания бумажных денег, однако и там приходится печатать их вручную, а станки простаивают».

Такому человеку, как Дизель, который на каждом шагу стремился к повышению эффективности, эта неспособность принять новую технологию казалась просто кощунственной.

Но его стремление к эффективности не было абсолютным. Столь же упорно он стремился к качеству. Как полагал Дизель, механизированное производство должно приходить на смену ручному лишь в тех случаях, когда получается продукт такого же или более высокого качества. На фоне буйного роста американской экономики он не без юмора приводил три примера неудачного перехода к машинам. Дизель писал, что в Америке есть «чудесные пекарни со своими мельницами, но хлеб там совершенно несъедобный; чудесные компании, делающие пироги, но пироги у них получаются отвратительные; чудесные мебельные фабрики, но они выпускают чудовищную мебель».

Он посмеивался и над простодушными маркетинговыми схемами, кричащими со всех рекламных щитов, которые красуются у входа почти во всякий магазин розничной торговли.

«Практически во всех магазинах, даже в очень хороших, указаны две цены, например:

Стоимость: $5.

Цена продажи: $3.

И публика попадается на такое мошенничество».

Но главное внимание Дизель обратил на могучий, первобытный, совершенно нерастраченный потенциал Америки. Со временем он полюбил эти безбрежные возможности для прокладки шоссе и железных дорог, призванных связать воедино изобилие ресурсов и полное энергии население, которое словно бы не желало обуздать себя никакими заранее установленными рамками. Такая страна отлично подходила Дизелю, с давних пор страстно желавшему искоренять неэффективность, обращать минусы в плюсы и (как ему виделось в грезах о будущем) изменять социальную ткань, чтобы она отвечала его «прекрасной мечте». Америка будет занимать его мысли до конца жизни.

Глава 14. «Старый дом» борется за свою жизнь

Пока Рудольф Дизель совершал турне по городам Америки от Нью-Йорка до Сан-Франциско, крупнейшая компания США столкнулась с экзистенциальным кризисом, который вынудил ее