Загадочное дело Рудольфа Дизеля. Удивительная жизнь и необъяснимая смерть великого изобретателя - Дуглас Брант

Великобритания не участвовала в серьезных морских сражениях со времен деревянных кораблей, и некоторые ее адмиралы беспокоились, что тактика и оснащение Королевского военно-морского флота отстают от современных достижений. Громче всего это неудовольствие выражал наиболее уважаемый среди них — Джон Фишер (Джеки). Его карьера началась еще в дни парусных фрегатов и охватывала более 60 лет: он ушел в отставку лишь в 1915 г. В 1904–1910 гг. Фишер занимал пост Первого морского лорда — высшую командирскую должность в Королевском военно-морском флоте Великобритании{81}.

Фишер имел репутацию реформатора, новатора и стратега. Он рано заинтересовался возможностями боевых подводных лодок — когда остальное Адмиралтейство по большей части продолжало относиться к ним скептически. Его коллеги-адмиралы заявляли, что подлодки — «оружие слабых стран», что они «немужественны, неэтичны» и что в них даже есть что-то «неанглийское». Адмиралы Королевского флота, ходившие на линкорах, презрительно прозвали субмарины «Фишеровыми игрушками»[129].

Между тем еще в 1899 г. Адмиралтейство тайно приступило к осуществлению программы строительства подлодок, о которой не знало даже большинство членов парламента. Адмиралтейство заказало пять субмарин класса Holland инженерной компании Vickers, работавшей в английском городе Барроу-ин-Фернесс по лицензии коннектикутской Electric Boat Company. Эти примитивные субмарины с бензиновыми двигателями страдали от проблем с надежностью, характерных для подлодок, имеющих двигатель с циклом Отто. В 1903 г. во время испытательного плавания вокруг острова Уайт четыре из пяти субмарин вышли из строя, не успев преодолеть и пяти миль{82}, — при этом они шли даже без полного погружения. После испытаний большинство чинов Адмиралтейства лишь укрепились в мысли о том, что субмарины — штука не слишком важная.

А вот шведский промышленник Торстен Норденфельт, торговец оружием, изобретатель некоторых боеприпасов и конструкций подлодок, считал: подлодочная технология разовьется до такой степени, что субмарины станут грозным наступательным оружием. Еще в 1885 г. он писал, выступая в защиту этичности субмаринной войны:

«В идее подводного корабля нет ничего жестокого или ужасного… ведь нет ничего более жестокого, чем свинцовая пуля, убивающая вас с расстояния в целую милю, когда вы не в состоянии разглядеть ни винтовку, из которой она выпущена, ни того, кто спускает курок.

Основной raison d’être{83} подводного корабля — во внезапности его атаки, и, если торпедная атака с такого корабля действеннее той, которую осуществляет корабль обычный, это новое плавучее средство должно найти для себя место в арсенале народов»[130].

Впрочем, когда Норденфельт писал эти строки, проблема заключалась в том, что субмарины выпускались прескверные. Еще не существовало технологий (особенно в сфере двигателей), которые позволили бы подлодкам стать оружием нападения. Они могли лишь, погрузившись, надеяться, что вражеский корабль подойдет к их родным берегам достаточно близко, чтобы сделаться удобной мишенью. А еще экипаж субмарины молился о том, чтобы испарения топлива или пожар двигателя не поубивали всех на ее борту до того, как это сделает противник.

Фишер сознавал: обзаведясь более надежным источником энергии, подводная лодка обретет возможность коренным образом изменить картину морской войны. Он не оставлял усилий по разработке субмаринной технологии в стенах Адмиралтейства, а в 1904 г. вознамерился заручиться монаршей поддержкой своих соображений насчет подлодок. Фишер пригласил принца и принцессу Уэльских в Портсмут — на очередные испытания. Принц (через шесть лет он взойдет на британский престол под именем Георга V) вышел в море на субмарине, которая ушла под воду в пределах видимости порта, что побудило принцессу с аристократической сдержанностью произнести: «Я буду весьма разочарована, если Георг не поднимется на поверхность»[131]. Однако будущий король все же всплыл вместе с подлодкой, поэтому учения и в самом деле помогли Фишеру продвинуть свои идеи.

* * *

Технологии, связанные с двигателями и с подводными аппаратами, развивались вполне успешно, так что соответствующие планы уже можно было осуществить. После триумфа мотора Дизеля на Всемирной выставке 1900 г. и многообещающего появления Petit Pierre Дикхоффа руководство французского военно-морского флота тоже весьма заинтересовалось преимуществами дизельной тяги. В начале 1902 г. власти страны попросили Рудольфа вернуться во Францию, чтобы встретиться с Максимом Лобёфом, главным инженером военно-морского флота.

За 32 года до этого Рудольф 12-летним мальчишкой бежал из Парижа вместе с семьей, почти без гроша, не зная, где будет спать ближайшей ночью. В 1902 г. он, возможно, прошел мимо обветшавшего дома-мастерской, где когда-то разобрал на части фамильные часы с кукушкой и где носил на шее плакат с надписью «Я — лжец». Теперь, в 44 года, он был прославленным изобретателем, безупречно одетым (костюм от хорошего портного, цилиндр), обладателем немалого состояния. Перед ним заискивали ведущие промышленники мира. И вот его попросили прийти на помощь французскому военно-морскому флоту, части того самого военного механизма, который стал причиной его изгнания много лет назад.

Лобёфа так впечатлила презентация, проведенная Дизелем, что в апреле 1902 г. он поспешно прибыл в Германию с целой делегацией французских специалистов, чтобы посетить Дизеля на его аугсбургском заводе. 28 апреля 1902 г. Лобёф составил внутренний служебный доклад, где подчеркивалось, как важно взять на вооружение дизельную тягу:

«Двигатель Дизеля переходит на стадию повседневного использования. Как мы полагаем, этот мотор ждет великое будущее, и он обладает весьма серьезными преимуществами по сравнению со всеми остальными ныне существующими двигателями внутреннего сгорания. В частности, он идеально подошел бы для субмарин — мы не могли бы порекомендовать лучшего мотора и лучшего топлива»[132].

Французский военно-морской флот заказал двигатель Дизеля (на основе конструкции, использованной на Petit Pierre) для своей новой субмарины Z. Первый вариант показал себя плохо, и Дикхофф быстро заменил его дизелем нового поколения мощностью 190 лошадиных сил.

28 марта 1904 г. подлодку Z, оснащенную новым двигателем, отправили в пробное плавание. Она стала первой в мире дизельной подводной лодкой. Вслед за ней французы быстро запустили подлодку Y, а также субмарины Aigrette («Цапля») и Cigogne («Аист»), отличавшиеся по конструкции корпуса от Z и Y. На всех стояли моторы Дизеля{84}.

Z зарекомендовала себя неважно, но успешно доказала перспективность самой идеи дизельной подлодки, став провозвестницей новой эры в ведении войны. Адмиралтейства многих европейских стран убедились, что дизельные субмарины обладают колоссальным потенциалом, который может быть реализован уже в самом ближайшем будущем. Началась лихорадочная работа по развитию этой области военного применения дизельного двигателя.

* * *

Французы осознали не только преимущества дизельной тяги, но и,