Выбор решения - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

На последние слова начальника орса зал ответил неодобрительным шумом и возгласами:　

— Не все под силу!　

— Материалов нету!　

— Зачем тогда орс!　

Григорьев терпеливо слушал и ждал, пока утихнет шум.　

— Поймите меня правильно: руководство орса поддержит любую инициативу… Кроме того, мы будем искать новые возможности. Охрана социалистической собственности — наша главная задача. — Он произнес еще несколько фраз, похожих на лозунги, и сел на свое место в первом ряду. Его широкие плечи все так же были приподняты, а «ежик» неподвижен и спокоен.　

«Надо будет еще раз наведаться в орс, — решил я. — И если ничего не изменится, принять другие меры…» А вообще-то собрание мне понравилось, и я попросил копию протокола, чтобы приобщить его к справке о результатах обсуждения приговора по делу Ковшова.

«Похищение» жены

Секретарь нашей парторганизации Нина Николаевна Мацак работала членом суда уже вторые выборы и больше меня ориентировалась в сложной обстановке. Она всегда была предупредительна и вежлива со мной, не отказывала в консультациях и не особенно утруждала меня партийными поручениями. Я был редактором газеты «За социалистическую законность» — и этим, в основном, все ограничивалось. Однажды она пригласила меня к себе в кабинет и завела разговор о том, что у нас в суде мало внимания уделяют воспитанию сотрудников, не интересуются их личной жизнью. Вначале я принял это на свой счет в том смысле, что стенгазета не освещает эти вопросы. Мы касались главным образом производственной деятельности — работы канцелярии суда, организации рассмотрения дел, учебы. Но о воспитании или там о семейной жизни никогда речь не шла.　

— Я к чему это говорю, — скупо улыбнулась Нина Николаевна. — Надо бы покритиковать и самого редактора стенгазеты.　

— На себя рука не поднимается, — попытался я отшутиться, догадываясь, что речь пойдет о моей семейной жизни.　

Нина Николаевна немного помедлила, не скажу ли я что-нибудь еще, и, видя, что я жду от нее разъяснений, продолжала:　

— Ходят слухи, Михаил Тарасович, что вы живете один, прошу прощения за сравнение, как бирюк, а жена ваша мается в Терновске.　

Я хотел спросить, кто распускает такие слухи, но тут же сообразил, что незачем этого делать: секретарь говорила о достоверном факте.　

— Это верно — мы живем врозь.　

— И вы не пытались расторгнуть брак?　

— Наоборот, я пытаюсь сохранить его.　

— Но раздельная жизнь вряд ли поможет вам в этом.　

— Все сложилось так, что моя жена категорически против переезда в Углеград.　

— Говорят, у вас ребеночек родился?　

«Какая осведомленность!» — с неудовольствием подумал я, но промолчал. С Ниной Николаевной надо говорить спокойно и по-дружески: она не желает мне ничего плохого и хочет в чем-то помочь.　

— Родился…　

— Тогда тем более надо жить вместе.　

— И я так думаю, но пока не получается.　

— Но согласитесь, Михаил Тарасович, что личная жизнь судьи должна быть без сучка и задоринки. И поэтому вам надо упорядочить свои семейные отношения.　

— Буду стараться.　

Нина Николаевна внимательно посмотрела на меня — она уловила неуверенность в моем ответе.　

— Во вторник я еду в Терновск слушать дело и, если вы не против, могу поговорить с вашей женой. Как секретарь парторганизации.　

Нина Николаевна была толковой и, я бы сказал, мудрой женщиной, и до рождения Кати она могла бы помочь нам с Полиной воссоединиться, но сейчас все осложнилось, и любое постороннее вмешательство могло все ухудшить еще больше.　

— Спасибо, но мы должны во всем разобраться сами.　

Глядя мне в глаза, она нравоучительно сказала:　

— Вы мягкий человек, Михаил Тарасович, а с нами, бабами, иногда надо покруче. На войне самолетом управляли, а тут с одной женщиной справиться не можете!　

— С тремя, — улыбнулся я.　

— Про тещу забыла, — засмеялась в ответ Нина Николаевна. — Тут надо подумать о тактике.　

— Теща на моей стороне.　

— Тогда успех обеспечен.　

Полина однажды упрекнула меня в пассивности, и это не было шуткой. Клавдия Ивановна говорит примерно то же самое, и вот секретарь, официальное лицо, советует поступить покруче. Что ж, надо попробовать…　

Я начал, что называется, разрабатывать операцию. Два выходных подряд побывал в Терновске. Меня принимали отменно. Клавдия Ивановна кормила вкуснейшей окрошкой. Полина была предупредительна и весела. Она поправилась, лицо ее посвежело и округлилось, а взгляд стал, как в прежние девичьи годы, с лукавинкой. Я любил Полину. И маленькая Катя, которую держал на руках, представлялась плоть от плоти моей. Она походила на мать как две капли воды. У нас будет семья, мир, счастье и радость. Но для этого надо жить вместе. Правда, этого не хочет понять Полина. Однажды, поймав ее веселый взгляд, я спросил:　

— Ты не передумала?　

Глаза ее сразу же угасли, и она ответила недовольно:　

— Ты опять об этом…　

Я прикусил губу: незачем больше спрашивать, надо действовать!　

* * *

После переезда в Углеград я как-то потерял связь с моими верными друзьями Василием Захаровичем и его женой Бэллой Викторовной. Заботы, которых у меня хватало с избытком, работа не оставляли времени для встреч с некогда близкими мне людьми. Но не только занятость была причиной. Моя семейная неустроенность не располагала навещать друзей и знакомых.　

С Василием Захаровичем меня свел счастливый случай. Мы познакомились в вагоне поезда. После демобилизации я ехал в Донбасс, чтобы найти подходящую работу. Василий Захарович пригласил меня на шахту «Капитальная», где он в то время был парторгом. Меня приняли в забой проходчиком. Я, наверное, так и остался бы шахтером, если бы не тяга к юриспруденции. Мне настойчиво советовали поступить в горный институт, я же выбрал заочный юридический. Прошло несколько лет, и меня, хотя я и не окончил еще институт, горняки нашей шахты выдвинули кандидатом в народные судьи.　

Однажды мне позвонил в областной суд Василий Захарович. Голос его был слышен отчетливо, словно он не из Терновска говорил, а из соседнего кабинета.　

— Как поживаешь, Михаил Тарасович? — спросил он.　

— Тружусь в поте лица, — шутливо ответил я.　

— Неужели потеешь больше, чем в забое?　

— Пожалуй, нет. Но нервы порой испытывают повышенную нагрузку. Или, как нынче модно говорить, случаются стрессовые ситуации.　

— Все надобно преодолевать, и не иначе…　

— Совершенно согласен — преодолевать!　

Василий Захарович пару секунд помолчал и, переходя на деловой тон, спросил:　

— Как Полина?　

— Нормально.　

— Нам надо встретиться. — Я медлил с ответом, и он уловил заминку. — Да ты не беспокойся, у меня никаких дел в суде…　

— Буду в Терновске— зайду.　

— Мы уже, считай, два года как в Углеграде живем.　

— Не знал,