Равенство. От охотников-собирателей до тоталитарных режимов - Дэррин Макмахон

Иерониму, что «одинаково мы рождаемся, и императоры, и бедняки, и одинаково умираем. Ибо одинаково наше состояние». Или, как лаконично выразился святой Амвросий, природа «создает нас всех похожими» («omnes similes creat»). Ранние христиане были настолько единодушны в этом вопросе, что Отцы Церкви единогласно утверждали: люди свободны и равны по своей изначальной природе. Поэтому, когда папа Григорий I Великий в конце VI века в своем авторитетном комментарии к Книге Иова заметил: «Все люди равны по природе» («Omnes namque homines natura aequales sumus»), добавив далее: «Всех людей природа породила равными» («Omnes homines natura aequales genuit»), он подвел итог многовековым христианским размышлениям33.

Это были памятные строки, и на них будут ссылаться, пользуясь авторитетом папы, еще многие века. Но ссылаться будут и на содержащееся в том же отрывке напоминание Григория о том, что «тайным устроением» (dispensatio occulta) Бог в своей праведности и загадочной мудрости решил подчинить одних власти других в соответствии с тем, что Григорий называет «иным порядком достоинств». Согласно Григорию, подчиняться здесь должны были слуги и рабы, и вряд ли в гипотетическом смысле, поскольку папство владело значительным количеством порабощенных людей, и Григорий, как и многие христиане поздней античности, регулярно пользовался их услугами. Он предупреждал, что они тоже равны по своей природе, и об этом должны помнить их хозяева. Но, подобно римским стоикам и юристам римского права, на которых так часто опирались христиане, Григорий не видел конфликта между естественным человеческим равенством и реалиями рабства и подчинения. Новаторство Григория и его соратников заключалось в объяснении этого на первый взгляд парадокса. В учении о грехе они нашли мощный инструмент для объяснения тайного Божьего устроения и вытекающего из него неравенства. Но, развивая это учение, они также открыли путь к восстановлению утраченного равенства34.

Римлянам удалось оправдать рабство в контексте естественного человеческого равенства благодаря ссылке на историю, опыт и позитивное право. Рабовладение было характерно для всех народов, и выросло оно в самом Риме из реальности войн и завоеваний. Когда пленников щадили, а не убивали, их принуждали к «законной» службе в обмен на их жизнь. Таким образом, рабство прекрасно согласовывалось с ius gentium и ius civile, а то и с ius naturale. Стоики дополнили эти объяснения панацеей в виде понятия долга и ссылками на золотой век, ныне утраченный. Христиане добавили туда грех. Люди в своей невинности были созданы, чтобы жить как равные согласно замыслу Бога. Но когда они согрешили по собственной свободной воле, то нарушили естественный порядок человеческих отношений, положив начало рабству, господству и угнетению как следствиям человеческой гордыни35.

Именно святой Августин, на которого Григорий в значительной степени опирался, дал этой точке зрения наиболее основательную и долговечную формулировку. Бог, подчеркнул Августин в своем магнум опусе начала V века De civitate Dei («О граде Божьем»), «хотел, чтобы разумное по образу Его творение господствовало только над неразумным: не человек над человеком, а человек над животным». Поэтому, продолжил Августин, «первые праведники явились скорее пастырями животных, чем царями человеческими». Также поэтому, добавил он, «в Писании мы не встречаем раба прежде, чем праведный Ной покарал этим именем грех сына». Однако, когда грех овладел человеком, его душа вступила в противостояние с собой и другими. Люди отныне стали беззаконными и порочными, полными презрения и высокомерия, жажды господства и гордости. В своем самолюбии люди смотрели на своих собратьев свысока, в то время как другие стремились восстать против них, и в этой ситуации вражды и войны только подчинение могло принести временный мир до того окончательного мира, когда «прейдет неправда, упразднится всякое начальствование и власть человеческая и будет Бог все во всех». До того момента – до конца времен, когда Христос вернется на суд и соберет всех граждан града Божьего, чтобы они жили в совершенной свободе и равенстве, – в граде человеческом будет царить доминирование. Порядок требовал этого, а порядок, настаивал Августин, есть не что иное, как «расположение равных и неравных вещей [parium disparium que rerum], дающее каждой ее место». Грех был «первой причиной рабства», он был источником всякого порабощения, как мужчины мужчиной, так и женщины мужчиной36.

В этом ключе Августин предложил свою собственную вариацию на тему потерянного рая. Люди, как он выразился в другом месте, «равны по природе» (naturaliterpares sunt). Бог задумал, чтобы они жили в общности и делили между собой земные блага. Таким образом, частная собственность тоже является следствием греха – и эта точка зрения была широко распространена среди первых Отцов Н, еркви. Как подчеркивал близкий друг и учитель Августина святой Амвросий в своей книге De officiis ministrorum («Об обязанностях духовенства»), земля была дана человечеству Богом как «общее владение» (communis possessio). Частная собственность, как и господство, появилась только после грехопадения Адама и Евы. Вначале все были равны37.

Но это время прошло. Наша изначальная свобода и равенство исчезли. Августин мог рассматривать Троицу как модель для согласования различных частей человеческого разума в большей относительной гармонии, однако он отказывался рассматривать отношения между людьми в этих же терминах. Каким бы ни было равенство трех лиц Бога, падшие люди не способны к нему приблизиться. Они должны смириться со своим местом на земле и жить в неравных отношениях, а не как равные.

Григорий подкрепил основные аспекты учения Августина в своем огромном трактате о нравственных уроках Книги Иова, и вместе они завещали потомкам свой вариант объяснения неравенства, который будет перерабатываться и переосмысливаться по крайней мере в течение следующего тысячелетия. Но, в то время как Августин призывал угнетенных принимать свое положение, Григорий советовал вести себя сдержанно тем, кто занимает властные позиции. «Для людей власть имущих добродетель смирения – великая добродетель, если учесть равенство их [природного] состояния», – отмечал он. Пусть они думают об этом равенстве, чтобы не «раздуться» от гордыни. Ведь именно гордыней – первородным грехом – объясняется, почему люди изначально оказались в столь затруднительном положении на земле: одни люди оказались выше, а другие ниже. «Механизмы распределения», существующие в мире, – разнообразие наших земных условий – могут быть обманчивы. Одновременно карающие и благоприятные, они возникли из греха (ex vitio) как наказание, но также они готовили пришествие нового порядка, который Бог по своему тайному замыслу готовил, но наступление которого откладывал. Этот окончательный суд и расчет будет производиться по «иному порядку достоинств». Он поставит людей на их истинное и законное место38.

Таким образом, Григорий предостерегал власть имущих от самонадеянности. Но он ни в коем случае не