Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

в первых пяти кругах, теперь усреднились. И сейчас, когда у него как раз появились материально-производственные запасы для того, чтобы передвигать их дальше, ему выпадают малые числа.

– Ну же, Дэйв, давай мне спички, – просит Эвен.

Дэйву выпадает один.

– О-о, Дэйв! Одна спичка!

– Энди, ты не знаешь, что у нас сегодня на ужин? – интересуется Бен.

– По-моему, спагетти, – отвечает Энди.

– Да уж, могу себе представить, сколько посуды придется мыть.

– Точно! Хорошо, что не мне, – замечает Энди.

– Ничего-ничего, – отвечает Эвен. – Посмотришь, что будет, когда Дэйву выпадут числа получше.

Но дела лучше не идут.

– Как там у нас сейчас, мистер Рого? – интересуется Эвен.

– Боюсь, одна мочалка точно достанется тебе.

– Отлично, никакой посуды сегодня! – кричит Энди.

После десяти кругов таблица выглядит так:

Материально-производственные запасы Дэйва для кругов 8, 9 и 10 выражены в двузначных числах, соответственно 11 спичек, 14 спичек и 17 спичек.

Глядя на таблицу, я с трудом верю в то, что вижу. Я создал полностью сбалансированную систему. И тем не менее проход сократился. Уровень материально-производственных запасов вырос. А операционные затраты? Если бы мы несли затраты на хранение спичек, операционные затраты тоже возросли бы.

А что, если бы это был реальный завод с реальными клиентами? Сколько единиц мы смогли бы отправить? Мы рассчитывали на 35. А каким оказался истинный проход? Только 20. Около половины того, что нам требовалось. И крайне далеко от максимального потенциала каждой рабочей станции. Если бы это был реальный завод, мы бы опоздали с выполнением половины, если не больше, наших заказов. Мы никак не смогли бы пообещать клиентам конкретные даты поставки. А если бы и пообещали, от кредита доверия наших клиентов не осталось бы и следа.

Знакомая картина, не так ли?

– Эй, не можем же мы так закончить! – протестует Эвен.

– Точно, давайте продолжать, – поддерживает его Дэйв.

– Ладно, – соглашается Энди. – На что играем в этот раз? Я не против выиграть.

– Давайте играть на то, кто будет готовить ужин, – предлагает Бен.

– Отлично, – соглашается Дэйв.

– Еще посмотрим, – говорит Эвен.

Они бросают кости еще 20 кругов, но мне уже не хватает листа, чтобы записывать результаты Дэйва и Эвена. Чего я ожидал? Моя начальная таблица была в пределах от +6 до –6. Я ожидал более-менее регулярных взлетов и падений, нормальную синусоиду. Однако таблица выглядит так, будто я изучаю разрез Большого каньона. Продвижение материально-производственных запасов через систему происходит не управляемым потоком, а волнами. Гора спичек в тарелке Дэйва переходит к Эвену и наконец на стол только для того, чтобы на ее месте стала образовываться другая нарастающая волна. А система все больше и больше выпадает из графика.

– Еще сыграем? – спрашивает Энди.

– Сыграем, только я сижу на твоем месте, – говорит Эвен.

– Ни за что! – отвечает Энди.

Чак в центре мотает головой, уже смирившись с проигрышем. Как бы то ни было, пора продолжать поход.

– Да уж, интересная получилась игра, – замечает Эвен.

– Это точно, – мямлю я.

Глава 15

Какое-то время я наблюдаю за колонной впереди меня. Как и раньше, промежутки между мальчиками начинают увеличиваться. Я качаю головой. Если я не могу справиться с этим в обыкновенном походе, что же тогда говорить о заводе?

Что же не так было с этой игрой? Почему хорошо сбалансированная модель не сработала? Около часа я обдумываю, что произошло. Дважды за это время мне приходится останавливать отряд, чтобы подтянулись идущие сзади. Где-то после нашей второй остановки я понимаю, что произошло.

У нас не было резерва. Когда мальчики в конце сбалансированной модели начинали отставать, у них не было дополнительной мощности, чтобы компенсировать отставание. И с накоплением отрицательных отклонений они все глубже и глубже проваливались в яму.

Тут в памяти всплывает давно забытое правило со школьного урока по математике. Это было связано с ковариацией – воздействием одной переменной на другие в той же группе. Математическое правило гласит, что при линейной зависимости двух или более переменных флуктуации переменных дальше по линии будут колебаться вокруг максимального отклонения, достигнутого любой предшествующей переменной. Это объясняет, что произошло в сбалансированной модели.

Ладно, а что мне с этим делать?

В походе, видя, насколько мы отстали, я могу поторопить отставших, сказать Рону замедлить шаг или совсем остановиться. И тогда мы ликвидируем разрыв. Внутри завода, когда цеха начинают отставать и накапливаются запасы незавершенного производства, людей перебрасывают с участка на участок, оставляют на сверхурочную работу, менеджеры «свистят плетью», продукт покидает цех и уровень материально-производственных запасов опять медленно сокращается. Точно, чтобы подтянуться, мы переходим на бег. (Мы всегда бежим, никогда не останавливаемся. Другой вариант: иметь какое-то количество незадействованных рабочих – это табу.) Почему же на заводе мы не успеваем? Такое чувство, будто мы постоянно бежим, бежим изо всех сил и уже задыхаемся.

Я смотрю вперед на отряд. Дело уже не только в том, что разрывы продолжают появляться. Они растут, и быстрее, чем когда-либо! Тут я замечаю нечто странное. Никто в колонне не наступает на пятки впереди идущему. Кроме меня. Я топчусь позади Герби.

Герби? Что он делает здесь, в конце колонны?

Я отклоняюсь в сторону, чтобы лучше видеть всю колонну. Впереди уже не Рон. Он идет третьим. Дэйви идет перед ним. Я не знаю, кто возглавляет колонну. Я не вижу так далеко. Ты подумай! Эти маленькие стервецы без моего разрешения поменяли порядок движения.

– Герби, ты что здесь делаешь, в самом конце?

– А, мистер Рого, – поворачивается Герби. – Я подумал: будет лучше, если я буду идти здесь, перед вами. Так я никого не задерживаю.

Он говорит это, пятясь назад.

– Ну ясно. Молодец, что подумал об этом. Осторожно!

Герби налетает на корень, торчащий из земли, и шлепается прямо на мягкое место. Я помогаю ему подняться.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, лучше я пойду лицом вперед, а? – говорит он. – Но так неудобно разговаривать.

– Ничего, Герби, – говорю я. – Ты просто иди. Мне все равно нужно подумать.

И это правда, потому что, кажется, Герби натолкнул меня на мысль. Я думаю, что он, только если не прикладывает особых усилий, как это было до обеда, движется медленнее всех в отряде. Герби хороший мальчик, и все в таком роде. Он очень ответственный, и это заметно, но идет медленнее всех. (Кто-то же должен быть медлительнее всех, так ведь?) Другими словами, когда Герби движется в темпе, который можно приблизительно определить как его «оптимальную» скорость, то есть скорость, удобную для него, он