Формула Волги. Очерки художника - Евгений Стрелков

Примечания

1

Андрей Балдин, метагеограф и архитектор, отмечал по поводу арзамасского Воскресенского собора: «Архитектор Коринфский, проектируя собор, с южной стороны рисует широкую эспланаду, с которой открывался бы этот важный южный вид. Коринфский точно сознавал значение этого южного балкона: с него имперская Россия должна была смотреть на языческий (мордовский) юг. Так им фиксировалась точка зрения нового русского миссионера. В той стороне открывался фронт большой христианской миссии. Самым известным „фронтовиком“ был преподобный Серафим Саровский, который именно в те годы совершал свои подвиги в Саровском монастыре – там, на юге…» И далее: «Говоря о Коринфском, мы говорим о появлении нового человека, русского римлянина конца XVIII века, который понимает строй (ордер) пространства, способен к видению устройства предметов и зданий, вооружен оптикой Нового времени».

2

Императору все понравилось, он повелел разве что переделать вышку обсерватории по образцу дерптской. Любопытно, что в постройке Дерптского университета принимал участие Антон Лаврентьевич Леер, позднее (в 1842) участвовавший в проектировании в Нижнем Новгороде Арсенала, ныне центра современной культуры, филиала ГМИИ им. Пушкина. Места, где я не раз делал выставки о своих любимых персонажах – Попове, Бонч-Бруевиче и Троицком («Радиообзор»), Сахарове («Третья идея»), Гмелине («Картины мира»). Выставка о Коринфском и Лобачевском существует в моих планах, эпиграфом к ней может служить недавно написанный стих «ОБСЕРВАТОРИЯ»:

Казанский плоский холм. Из университета

спешит ученый люд. По-летнему нагрета

жесть факультетских крыш,

благоухает лето.

И ты туда спешишь —

пройти тем полукругом,

задуманным тут ректором и другом

его две сотни лет тому назад.

Ах, как уютен университетский сад —

с аллеями, лужайкой, бельведером

на старую Казань, и где его пределом

обсерватории поставлен инструмент

изысканный. На безупречно белом

фасаде в полукруглых ниш ряду

одна глухая – там на крышу лаз,

где телескопа днем полуприкрытый глаз.

Мне кажется, здесь некий пьедестал

и города, и мысли. Здесь Казань

незримо связана со всем подзвездным миром.

И Лобачевского – Коринфского кристалл

мыслительный, когда б его пунктиром

на небо нанести, созвездьем б новым стал.

3

С фантастической литературой связана и еще одна история про таинственные лучи. В 1923 году Александр Гаврилович Гурвич, профессор Таврического университета в Крыму, заявил, что открыл митогенетические лучи – сверхслабые ультрафиолетовые вспышки, возникающие при делении клеток. Существование этих лучей – до сих пор вопрос спорный. Однако в 1925 году Михаил Булгаков пишет «Роковые яйца» (первоначальное название «Луч жизни»). По сюжету профессор Персиков обнаружил, что при облучении эмбрионов светом определенной длины волны резко возрастает как скорость их развития, так и размер получающихся особей. Источником сюжета вполне могли быть статьи Гурвича.

4

Директор Нижегородской радиолаборатории (НРЛ) Михаил Бонч-Бруевич – автор первой, еще дореволюционной, отечественной радиолампы, сконструированной в Твери. Потом, уже в Нижнем, появились гораздо более мощные лампы. В электронных лампах анод притягивает к себе летящие электроны, испущенные катодом. Так вот, аноды, которые сильно грелись под ударами электронных пучков, заграничные конструкторы делали из тугоплавких металлов (вольфрам, молибден). В советской России после Гражданской войны ничего кроме меди не было, а медь в мощных лампах плавилась. Тогда Бонч-Бруевич додумался пропускать через медный анод проточную волжскую воду из водопровода, которая уносила лишнее тепло. Поэтому лампы Нижегородской радиолаборатории были с краниками, как самовары. Приехавшие как-то в НРЛ немецкие профессора были поражены – и элегантным решением, и результатом: лампы давали сто киловатт, что в десять раз превышало немецкие аналоги.

5

Про радио тогда бывали упоминания у многих писателей: у Пильняка, Ильфа и Петрова, Платонова, Огнева. Вот фрагмент рассказа Н. Огнева «Крушение антенны» (1923): «…Электромагнитные волны пели: Кацман-Кацман-Кацман – выезжаю за получкой – ждать дольше не могу – Кацман-Кацман-Кацман Пиииии-пипипи-пи. Пи. Пиии. Тэээ-тэ-тэ-тээээ. Тэ-тэ <…> В эфире – волны <…> облетали кругом пустяковый земной шар – ррраз! – разбивались, рассыпаясь о встречные антенны, дробясь мгновенно на электрические линии (оболочка) и магнитные волны (нутро) необъятной массой сведений снабжали дежурных телеграфистов и устремлялись – только что разбившиеся и уже снова слитные – куда-то дальше-дальше-дальше! <…> туда, где Маркони принимает сигналы – странные, непонятные, нечеловеческие (тоже не наши), предполагая, что сигналы эти – с Марса».

6

В 1922 году газеты писали об аншлагах на концертах радиомузыки Льва Термена. Вот цитата: «Ильич выдвинул на первое место кино, так как это электрофицированный театр, допускающий размножение… Изобретение Термена – музыкальный трактор, идущий на смену сохе».

«Правда» пишет в октябре 1921 года об изобретении Термена более подробно: «Ознакомив слушателей с конструкцией катодного реле, т. Термен указал на возможности воспроизведения электрическим путем музыкальных звуков и весьма талантливо продемонстрировал поражающие по своим внешним проявлениям опыты: двигая в воздухе рукой перед металлическим экраном, он воспроизводил звуки от мембраны, включенной в цепь, регулируя высоту тона в зависимости от расстояния руки от экрана. Изумленная аудитория прослушала целый ряд воспроизведенных указанным образом сложных музыкальных произведений».

Сам Лев Термен писал: «Я ощущал большой разрыв между самой музыкой и способом ее механического получения. Электричество я чувствовал как нечто более тонкое, и мне всегда хотелось как-то соединить электричество с музыкой». Интересно, что много позже, в 1960‑е, у Термена нашелся корреспондент и последователь в Казани – Булат Галеев, пионер отечественного видео-арта, экспериментировавший с телеизображением и кинетическими объектами и создавший студию экспериментального медиадизайна «Прометей». Тогда Казань стала отечественным центром медиаарта; сейчас над книжным магазином «Смена» недалеко от казанского железнодорожного вокзала открыт небольшой музей Галеева и бюро «Прометей».

7

ЦЕФЕИДЫ

С. А. Жевакину

Вооруженный зреньем узких жал,

пальпирующих ткани небосклона

лучом, чей пульс прерывисто дрожал

на чистой простыне бумажного рулона,

и самописца трубчатый кинжал

раскрыл тугую вену Ориона,

И мерное дыханье цефеид

что ритмом модулируют пространство.

И скальпель радио, направленный в зенит,

подчеркивает это постоянство.

Как ты устроен, плазменный мотор

Звезды загадочной? Чье верное мерцанье

– хронометр в руке, которую простер

могучий часовщик над пылью мирозданья.

8

Пожалуй, не меньшим, чем изобретение гиротрона, достижением академика Гапонова-Грехова стал созданный в 1977 году по его инициативе академический Институт прикладной физики в Нижнем Новгороде (тогда – городе Горьком). Институт создавался под исследования плазмы, в том числе ионосферной и космической, – как ответ на рейгановскую доктрину «звездных войн». Другая задача создания нового института тоже была связана с оборонной тематикой: после нескольких катастроф подводных лодок нужно было разобраться с океанскими потоками, слоями и волнами в них, а также с помощью гидрофонов и сонаров научиться слушать шум подводных лодок, а заодно и весь подводный мир. И поскольку полем наблюдения стали такие глобальные среды, как атмосфера, ионосфера, космос, гидросфера, а затем и биосфера, оборонные задачи сразу же обросли гражданскими приложениями: даже человека с целью улучшения его здоровья стали исследовать с помощью радиофизических и акустических полей и приборов. В итоге на Волге вырос исследовательский центр с удивительно широким диапазоном задач, связанных при этом общей идеологией нелинейных волн и колебаний, фазовых пространств, предельных циклов и бифуркаций, словом, наукой,