Хранители чудес - Элиот Стайн

Именно тогда я рассказал Судхаммал то, чем не делился ни с одним другим изготовителем зеркал: у меня тоже есть секрет. За время моих интервью кое-кто случайно раскрыл мне тщательно охраняемую формулу каннади. Я никогда не стремился заполучить его, и, хотя я унесу этот рецепт с собой в могилу, но все равно сказал Судхаммал, что сам факт раскрытия этой тайны ощущается как нарушение священного договора. Как объяснила Айер, «секрет Аранмула каннади — это своего рода интеллектуальная собственность. Они сами решают, кого учить, кого нет, — и это способ поддержать традицию, а также контролировать свою судьбу». Но, к моему огромному облегчению, Судхаммал улыбнулась и сказала то, что каждый из других изготовителей каннади повторил бы независимо друг от друга: есть секретная формула, есть навыки ремесла, и только через годы опыта, наблюдений, неудач, пробных и повторных отливок эти элементы становятся единым целым, как и сам каннади. «Вот в чем заключается секрет», — сказала она.

Эта неотъемлемая истина связывает каждого изготовителя каннади так же сильно, как кровь, и, хотя каждый из них рассказывает немного другую версию того, когда зародилась многовековая традиция их семьи, у всех есть общая история о том, как она едва не оборвалась. В 2018 году Керала пережила сильнейшее за столетие наводнение: летние муссоны обрушили на регион более 240 сантиметров осадков, в результате чего погибли по меньшей мере 480 человек, еще 1,8 миллиона были вынуждены покинуть свои дома, а ущерб составил более трех миллиардов долларов{133}.

Одним из наиболее пострадавших районов была Патанамтхитта, где вода быстро вышла из берегов Памбы и поглотила все на своем пути. Восемнадцатого августа Сельварадж как раз вернулся из Дели, где подарил премьер-министру Индии Нарендре Моди каннади из Аранмулы. К четырем часам дня в его шоурум хлынула вода. Когда они с Гопалакришнаном поспешили перенести как можно больше зеркал наверх, в мастерскую, чтобы спасти их, снаружи здания упало огромное дерево, фактически заперев их внутри. По сути, они были одними из тех, кому повезло.

— Наводнение затронуло всех. Люди погибли, люди потеряли свои дома, свой бизнес, своих животных. Я потерял все, — сказал мне Мурукан. — Я потерял инструменты, зеркала, рамы, все смыло. Вода стояла до потолка, а весь магазин был завален грязью и песком. Мой ущерб составил минимум десять лакхов [около 12 030 долларов].

Не имея возможности работать, Мурукан взял кредит и был вынужден продать все украшения жены и даже серьги шестилетней дочери, чтобы спустя несколько месяцев возобновить свой бизнес.

Судхаммал как раз закончила очередную дюжину рамок в своей мастерской под открытым небом, когда началось наводнение. Это было как раз перед фестивалем урожая Онам в Керале — самым напряженным временем года для многих изготовителей каннади, поскольку старейшины обычно готовят подарки членам семьи.

— Все было готово, а потом разом все исчезло: отливки, коробки, инструменты, все, — говорит она. — А потом вода внезапно начала заливать дом, продолжая прибывать.

Судхаммал поспешила за матерью и двумя детьми на второй этаж, где жила семья. Когда вода дошла почти до крыши, они вчетвером выпрыгнули из окна в темный поток и рванули вплавь к узкой плоскодонке, которую спасатели каким-то образом протащили через джунгли. Семью отвезли в приют в соседней школе, где они пробыли почти месяц.

Когда я спросил Судхаммал, каково это — наконец-то вернуться домой, она приложила руку к груди и опустила взгляд.

— Мое сердце было разбито, — сказала она. — Грязи в доме осело столько, что невозможно было войти.

Керала — первый штат в Индии, куда приходят летние муссоны, и один из самых уязвимых штатов для наводнений. Отчасти это связано с природными особенностями региона, но многочисленные исследования показали, что по мере дальнейшего потепления муссоны будут становиться все более губительными и менее предсказуемыми.

На самом деле, каждое лето, начиная с исторического наводнения 2018 го-да, индийскому правительству приходилось проводить экстренные военные спасательные операции, чтобы спасти тысячи бедствующих керальцев. Согласно правительственному отчету 2018 года, Керала также является одним из наиболее отсталых штатов в управлении водными ресурсами, а несколько исследований завершились выводом, что местные власти грубо нарушили алгоритм действий при наводнении 2018 года, разом спустив воду из 59 плотин региона, чтобы предотвратить их прорыв{134}. Некоторые плотины вмещают столько же воды, сколько 1 625 олимпийских бассейнов, так что открытие даже одной плотины может вызвать эффект, подобный цунами. В разгар муссона 2018 года правительство открыло 34 плотины менее чем за неделю, вызвав приливную волну, которая поглотила целые города и затронула дома и имущество 5,4 миллиона человек{135}. Та же Судхаммал понесла ущерб — вместе с потерянными зеркалами и затопленным бунгало — на сумму более 15 тысячи долларов США, а такая сумма может радикально изменить жизнь в штате, где средний годовой доход составляет от 2 350 до 5 050 долларов. Сочетание частных займов, государственной помощи и поддержки таких групп, как Habitat for Humanity, в конечном итоге помогло и Мурукану, и большинству других производителей каннади, с которыми я встречался, и Судхаммал восстановить дом и возобновить свой бизнес. Однако вскоре после того, как она и ее семья снова начали отливать зеркала, разразилась пандемия. Судхаммал не получала ни одного заказа в течение целых восьми месяцев, просрочила выплаты по кредитам и была вынуждена взять дополнительные займы. По словам Судхаммал, из-за проблем с поставками, связанных с пандемией, стоимость сырья для каннади повысилась в два с лишним раза по сравнению с той, что была до пандемии. Но, несмотря ни на что, Судхаммал продолжает выполнять последнюю волю своего отца. Как производителю каннади удалось пережить две уникальные, редкие катастрофы, случившиеся с разницей менее чем в три года, остается только удивляться. Но, как я вскоре узнал, это удалось не всем.

Во время моего пребывания в Аранмуле снова и снова всплывало одно и то же имя: К. Г. Мохан Ачари. Он — самый старый из ныне живущих людей, который до сих пор знает, как делать зеркала, ему уже 77, и именно ему позвонила Судхаммал, когда ей понадобилась помощь в выполнении заказа на две тысячи зеркал после смерти ее отца. Мохан не только научил племянницу всему, что знал сам, но и подарил ей десять готовых зеркал, чтобы помочь начать свой бизнес. Мохан также научил своего племянника, Мурукана, делать каннади. А когда Мурукан почувствовал, что его тринадцатилетний сын готов освоить семейное ремесло, он не стал учить его самостоятельно, а отвел к Мохану. На самом деле 19 из 26 человек в мире, которые умеют делать Аранмула каннади, учились у Мохана. Он также дважды в одиночку спасал это ремесло от вымирания. После нескольких дней и ночей, проведенных с другими мастерами каннади, стало ясно, что если и существует человек, у которого на эту традицию больше прав, чем у других, то это Мохан. Оставалось только найти его.

Я не могу сказать, где живет Мохан, — не потому, что это секрет, а потому, что поездка на машине представляла собой такое тряское и тошнотворное блуждание по джунглям, что я потерял всякое представление о том, где нахожусь. Знаю только, что, когда машина остановилась, перед нами был самый последний дом на тупиковой грунтовой дороге, а в зеленых зарослях порхали желтые бабочки. Мохан живет в небольшом домике из красного кирпича, скрытом банановыми и баньяновыми деревьями. Голубой брезент закрывает часть жестяной крыши, которая в противном случае протекала бы в дождь, и тянется от дверной коробки, как тент, во двор, нависая над ковром из шести сшитых вместе рогожных мешков из-под кофе. Было слишком жарко, чтобы надевать рубашку, поэтому Мохан встретил меня в клетчатом саронге, обернутом вокруг талии и прикрывающем его босые ноги.

— Добрались-таки, — сказал он, улыбаясь во все лицо и сжимая ладони в знак приветствия.

В идеально уложенных, зачесанных назад волосах, соли было больше, чем перца, а под брезентовым навесом они вообще показались синими: он повел меня знакомиться с его женой, которая стояла, сжимая трость, в дверном проеме. Когда она ушла в дом готовить чай, Мохан жестом пригласил меня