Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

Слышался шум работающего бензинового генератора, который подавал электричество к прожекторам, установленным на стойках. Около двухколёсных «коней» столпились мотогонщики, которые негромко переговаривались друг с другом, курили — зажигались и гасли ярко-алые огоньки.

В стороне от толпы я увидел Вадика Короткова и Хозяина мотогонок — Артёма Викторовича. Зашагал к ним, но Вадик, заметив меня, тут же направился ко мне.

— Явился? — Он оглядел меня с ног до головы придирчиво. — Мы уж думали, ты не приедешь. Ну, оделся неплохо. Пошли, покажу тебе план гонок.

Он отвёл меня к длинному раскладному столу, где рядами лежали разнокалиберные мотоциклетные шлемы. Парень разложил на свободном месте карту и объяснил:

— Всего участвуют двадцать гонщиков. Вместе с тобой. Трасса узкая, так что вначале будет что-то типа отборочного тура. Четыре группы по пять человек. Победитель в каждой группе примет участие в основной гонке.

Я бросил взгляд на карту, где были обрисованы маршруты, и спросил:

— Потом по всей бетонке проехать нужно будет?

— Да, — протянул Вадик, хитро сузив глаза. — Если ты, конечно, победишь в промежуточном этапе. А это дело непростое.

А я подумал, что если проиграю сразу, то смогу уехать к Марине. Может, это и к лучшему. Зачем стремиться к победе? Ради бабла? И поймал себя на мысли, что старею: холодеет кровь, тяжелеет задница и тянет к дивану, а не к седлу мотоцикла.

Я докатил своего баварского скакуна до остальных мотоциклов. Все они, естественно, были сплошь иностранными, явно добытыми через моряков, дипломатов, спортсменов, военных и тех, кто работал по контракту за границей и мог привезти западную технику. Я обнаружил «жеребцов» с горделивыми надписями: Kawasaki Z1, Honda CB750, Suzuki GS750, Ducati, Laverda. Но ни у кого не было BMW. Он выделялся среди всех небесно-голубым обтекателем, который делал мою машину не похожей на другие.

Рассмотрев внимательно толпу моих соперников, я понял, что сам сильно не укладываюсь в общий стиль. По большей части это были ребята лет по двадцать-двадцать пять, с длинными нечёсаными патлами, свисавшими на воротники разномастных кожаных курток. Только двух я увидел старше меня, и значительно: мужики, плотные, широкоплечие, лет по сорок-сорок пять, у одного волосы были собраны в пучок и закреплены аптекарской резинкой, другой блестел абсолютно лысой башкой, зато его круглую физиономию с коротким носом украшала кустистая рыжая борода.

От толпы отделился парень лет двадцати пяти, длинная чёлка падала на глаза, скрывала наполовину лицо. Подошёл ближе и спросил глуховатым прокуренным баритоном:

— Обтекатель сам мастерил?

— Нет. — Я поднялся от заднего колеса, где проверял тормоза, тряпкой обтирая руки. — Это фирменный аэродинамический обтекатель. Испытывали в аэродинамической трубе в Италии.

— Во как? — Услышав наш разговор, от группы отделился ещё один заинтересованный гонщик, одетый в щегольскую куртку, смахивающую на ту, которую носил Марлон Брандо в фильме «Дикарь». — И где ты такого «конягу» отхватил? — Он оглядел внимательно, словно просканировал мой мотоцикл, перекидывая из одного угла рта в другой сигарету. — Бэ-Эм-Вэ? Клёво.

— В Восточном Берлине купил, с пробегом, — соврал я, решив не рассказывать, что мне его подарили немецкие друзья.

— Отпад. А куртку где надыбал? — Его интерес ко мне показался подозрительным. — И мотоботы? У Гены прикупил?

— Да. А что? — Скрывать это я не мог.

— Да нет. Ничего. Гену-то менты загребли.

— Правда? Жаль. И за что?

— За спекуляцию, вестимо. Да только самого главного ментяры не нашли. «Рыжье», зелень и лавэ Генка кому-то скинул. А без этого ему светит ну пара лет, а может и меньше. А вот если найдут, кому он скинул, тогда…

— И что тогда?

— Ну что? Вышка, — объяснил мужик. — И тому, кому он это скинул, тоже. Соучастники будут. Тяжёлый случай. А у тебя какой стаж вождения? — поинтересовался он.

— Почти двадцать лет. Отец привёз с войны трофейный мотоцикл. DKW 120. Лет двенадцать мне было, когда я начал его собирать — он раздолбанный был вусмерть. Потом в мотокружке занимался. Ну а в шестнадцать получил уже права. В двадцать отец мне подарил «Иж Планета Спорт». А вот теперь баварского скакуна прикупил.

— Ага, — мужик почесал шею.

Но нашу интересную дискуссию прервал Вадик. Он подошёл к нам и раздал полотняные номера. И мне достался, как насмешка, номер «6».

— Ты во второй группе, — объявил Вадик мне. — Надень номер.

Первая группа уже подкатила к старту, который обозначали нарисованные синей краской треугольники. Среди мотогонщиков выделялся лысый рыжебородый мужик на элегантном Kawasaki Z1 с бензобаков, выкрашенным оранжевой эмалью.

Подъехав к старту, все пятеро надели разномастные шлемы, а у рыжебородого на голове оказался золотисто-оранжевый шлем, что выделяло его из остальных.

Парень взмахнул зелёно-белым флагом. Взревели моторы, двухколёсные машины рванули вперёд. И возглавил их оранжевый Kawasaki, обогнав всех с лёгкостью. А я взял со стола бинокль, прильнул к окулярам и смог увидеть, как мчатся «жеребцы», то отставая, то обгоняя друг друга. Поворот, вперёд вновь вырвался Kawasaki. Он сжирал бетонные плиты, ни разу не поперхнувшись. Первым добрался до финиша, ворвался сюда героем. И ездок проехался кругом, поставив своего «коня» на заднее колесо. Остановившись, снял шлем и поднял вверх руки, проорал что-то типа: «Оле-оле-оле!»

— Пижон этот рыжий котяра, — проворчал парень, который расспрашивал меня об обтекателе. — Ну пошли, теперь наша очередь.

Я вывел своего «баварского короля ветра», оглядел соперников. Они тоже придирчиво рассматривали меня. Kawasaki, Honda CB750, Suzuki и Yamaha. Четыре японских и один западногерманский, который из-за крыльев обтекателя на фоне изящных «рысаков» выглядел тяжёлым и неповоротливым.

Я надел шлем, закрепил ремешок, погрузившись, словно в толщу морской воды, слышал лишь гулкий стук в висках, тяжёлый гул движка, а перед глазами — зелёный отсвет на приборах под обтекателем. Я сжал коленями бензобак, упёрся левой ногой в бетон. Замер, ожидая, когда парень опустит флаг.

На разный лад взревели моторы, вместе со всеми я ворвался на бетонную полосу, но почему-то тут же отстал. Это разозлило меня, кровь ударила в голову. Я прижался к бензобаку, обтекатель разрезал воздух, который становился вдруг упругим и плотным. На спидометре стрелка начала быстро ползти вправо: сто сорок, сто шестьдесят.

Лес по обеим сторонам слился в высокие тёмные стены, словно я оказался на дне глубокого узкого каньона. А полотно текло навстречу серо-белой рекой. Каждый шов чуть подбрасывал меня вверх, на одном я взлетел, как птица, но мотоцикл уверенно приземлился, не посрамив немецкой стабильности и точности. Сто восемьдесят, и я смог обойти Honda. Kawasaki слишком рано сбросила скорость перед поворотом, и я