Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

И вспыхнул свет. Потому что его потушили, в комнате рядом рабочий улёгся спать. А почему она не удивляется, как я выдерживаю от двух до десяти вечера. Как мне это удаётся! Почему я ещё жив!

____

Позвольте, потому что моё состояние переменилось, поговорить с Вами – я хочу сказать – Вот Вы больны, а были бы нет? Был бы у вас не грипп, а что-то, то как же бы Вы? А знаете я ведь того-с, сумасшетший. Некоторые фамилии мне отвратительны. И прошу называть меня на Вы и только Эдуардом.

____

Сердобольные! У меня древняя кровать с откинутыми одеялами. Всё красиво и вкривь. Я спать ложусь. Я гляжу на свою кровать и ничего не пойму. Кровать… что я пытаюсь вспомнить. Опять о древней кровати, опять о кровати кровати. Начало кровати. Едва. Чуть свет.

Мне уже надоели её звонки и разговоры её. Они не имеют общего с её действиями и жизнью, и потому являются спекулятивными. Вдруг поняв это – я к ней охладел. Бесполезная красивая вещь. Ты не та, которую можно посадить в угол и любоваться. Запрятать в кроватку и любить.

Ты подражаешь мне. «Ребята!» Я – в маразме! Когда я в маразме – мне ребят видеть нельзя, я изгоняю всех ребят. Подражаешь не до конца, ты играешь – я тебя поймал. Ты девчонка – ты подстраиваешься. Ты рассчитываешь внешними признаками отделаться. Дура! Ты и не заметишь, как перейдут во внутренние, а не перейдут – так пеняй на себя – останешься глупой и холодной.

Масенькая! Глупая девочка! Ну смирись ты – Еленка! Смирись!

Масенька! Я очень устал. Больше всех, и больше тебя! Почему никто не хочет верить мне, что на мне такая нагрузка.

1 ноября. 6 ч. утра

Приснился сон-киносценарий. «Атаман» называется.

Сцена первая. Трое по-всякому одетых людей с эполетами и как пугачёвские повстанцы, и как мексиканцы, о чем-то говорят, что-то называют, не то последнюю расправу с их отрядом, не то ещё что-то такое.

Сцена вторая. Ночь. Приходит растрёпанный слуга типа Скапэна[97] – Хозяин! Хозяин! Во дворе чужие люди, трое! – говорит он. Хозяин с огромными чертами лица и в то же время добродушными. Дуло винтовки и курок. Луч яркий света освещает прижавшихся к забору повстанцев. Не забор, а такой тупичок. Все они причудливо одеты, в эполетах. Их не то шесть, не то пять. Один из них сам хозяин в малиновом чем-то, улыбается. Луч света минуя всех наконец останавливается на самом молодом в розовой рубахе, черноволосом. Тот приседает, а луч света ездит за ним. Фамилия его Проуторов. Вбегает слуга, в точности как этот Проуторов – испуганно кричит – Сэры! К хозяину! И убегает. Я один, я один! кричит Проуторов и тоже бежит. Только слуга одет в нечто серое.

Сцена третья. Откуда-то выходят все из темноты, на светлый двор. Оглядываются на какую-то сзади кадра не то голубятню… На дворе застелен огромный чёрный войлок. Все восхищены приёмом, может на войлоке еда. Я /откуда появился/. Слева от меня любовница хозяинa /и он же начальник/ отряда. Она с лицом Инги, бронзово-загорелая, и у меня мелькает мысль как она со всеми этими мужчинами.

Рядом с определённой ухваткой садится дочь хозяина, и совсем младшая дочь. Тут они все начинают походить на китайцев.

Давайте Филлипов – скажите им всё – говорит жена которая справа от меня, она же с лицом дочери вернее лежит от меня задом. Филлипов говорит что-то о том, что теперь вы богатые, а бедные теперь мы – хозяева, и еще-что-то. А потом вдруг злится. Мы должны уничтожить всех! кричит он. Мы снимемся и пойдём! Я сам должен, я согласен!

Пока он это говорит, он же в другом лице обнимает жену хозяина, которая своим задом ёрзая касается моего паха, и я запускаю ей между ног руку и наконец он втискивает своё туда и говорит мне: Уйди, а потом можешь, и так жена хозяина содрогается.

Второй киносценарий

О борьбе мальчиков между собой из-за женщины. Вот она приехала. Он – бывшая нянька, толстый мальчик, как он стучит пятками по деревянному коридору, когда она его послала за водкой. Она идёт за ним, ведь деньги он взять забыл. Вернее не забыл, он ждал чтоб она дала деньги, а она сказала «Чего стоишь!» – он и ушёл.

Итак, она пошла за ним, а он уже несёт это, вынимает из кармана водку и хлеб, ставит на поднос почему-то, а они кренятся, она забирает их.

Вторая сцена. Ещё много сидит взрослых, подросток среди них. Она говорит как ты успел. Я ещё и не так могу, вон там возникну – гордо говорит он – мне бы усы. Он подходит к одному из сидящих мужчин, который говорит – Рано ему усы – он ещё не умеет с ними обращаться, но резким движением всё-таки отлепляет усы, под ними другие мелкие более. Подросток налепляет усы и в дальнейшем ходит с ними. – А был такой толстый нянька – говорит сухопарый мужчина, продолжая сидеть.

Третья сцена. Я и он идём и встречаем ещё двух – те загорелые. Они красивее моего подростка, он бледный и вспухший.

Следующая сцена. Что-то копающие солдаты, и в конце их – мой подросток.

Его спина краснеет.

Битва у решётки сада. Подросток с лопатой, а тот лохматый загорелый красавец почему-то превратился во второго, чуть изменённого подростка, и бросает каменные глыбы. Различные положения тел, изгибы их.

Следующая сцена. Она и я, мы идём и подросток. Я вижу какие-то ягоды и машинально ем их. Я забыла, что существует смородина – говорит она.

Ещё сцена. Она идёт среди женщин, и снята её расходящаяся юбка, сзади ноги все со спины – в этом чувствуется провинциальный город.

____

Сейчас звонок в дверь. Думал – она. Боже мой! – думаю. А это – мышей нет у Вас!

Очень вёл себя прилежно, как европеец. Принял душ. Приготовил еду, поел, пошёл на базар, купил 4 кг картошки и килограмм самых дорогих яблок. Ещё лёжа в постели записал два сна.

О Господи! Лежать бы сейчас с ней тут, в постели, в любви! Лежать, и горя не знать! Так нет же! Лена! И этот старый лис чувствует видно, никуда не едет – ни в какую командировку. Пожалуй, когда наконец уедет, мне уже поздно будет что-то изменить в отношениях с нею.

Теперь вместо лучезарного ангела-поэта она видит жуткого неврастеника, маразматика и пр. Она видит, что я не люблю людей – это её поразило /даже друзей назвал подлецами/, она не понимает, что я из частей. А если б я не презирал их всех одною