Великая математическая война. Как три блестящих ума сражались за основания математики - Джейсон Сократ Барди

На ужин к Оттолайн Фрай пришел сразу после возвращения из Турции, где был с Вирджинией. Там заболела сестра Вирджинии, Ванесса, и Фрай, выхаживая ее, влюбился. Вирджиния по секрету рассказывает все это Оттолайн на званом ужине, и Фрай приходит в ярость, когда позже узнает, о чем они говорили, полагая, что Оттолайн сплетничала о нем. Он боится, что это поставит под угрозу его отношения с Ванессой, и поэтому предъявляет Оттолайн претензии.

Через два дня после званого ужина Оттолайн отправляется за покупками с Берти. Они ходят по магазинам. Устраивают приятный долгий ланч. Прощаются. Расстаются. Но когда она возвращается домой, там находится Фрай. И он ждет. «Он внезапно обрушился на меня со свирепым и обвиняющим видом, требуя объяснить, зачем я распустила слух, что он влюблен в меня», – пишет она.

Фрай говорит, что слышал, будто она утверждает, что он в нее влюблен. Он не говорит, кто ему это передал, и прежде чем она успевает толком ответить, в ярости уносится прочь. Он не слушает – и слышать не хочет. Злой Фрай. Глухой Фрай. «Я была совершенно ошарашена, – говорит Оттолайн. – Какова бы ни была причина, одна из моих самых близких и восхитительных дружб рассыпалась в прах в ту субботу».

Оттолайн преследует Фрая и умоляет его держать язык за зубами насчет ее романа с Берти (Фрай знает все и об этом). Но слишком поздно. Рассерженный Фрай начинает говорить. До Берти доходят вести, что он стал предметом сплетен, способных поставить под угрозу его карьеру. Теперь очередь Оттолайн прийти в ярость. Фрай – «ненадежный пес», пишет она с отвращением, «который мягко подкрадывается и лижет руку, но почти всегда разворачивается и кусает».

А Берти?

Он определенно встревожен, но взирает на это лишь с высоты. Его страх разоблачения затмевается новым чувством обретенной страсти и желания. Работая над «Основаниями математики», он утверждал, что «едва замечал внешний мир». Теперь он едва замечает что-либо, кроме своих физических ощущений. Он словно голодающий мальчуган из байки Чарльза Диккенса – ребенок, которому только что дали большую коробку шоколадных конфет, напишет в 1992 году биограф Оттолайн, английский литературный критик и писатель Миранда Сеймур. Он неловкий. Полный энтузиазма. У него трясутся руки, но хватка – мертвая. Он вцепляется в коробку и сладости обеими руками. Ну когда же, когда дадут «вкусненькое»?

Неизвестный немец

То лето 1911 года – одно из самых жарких на памяти современников. Оттолайн навсегда запомнит его как одно из самых любимых. Рассел будет вспоминать его как одно из счастливейших времен в жизни. Почему? Потому что они проводят много времени вместе. Свидания в отелях. Прогулки в лесу. Пикники под деревьями. Совместное чтение. Политика. Шелли. Ибсен. Платон. Спиноза. Они обмениваются подарками. Во многом Рассел ведет себя как художник, который наконец нашел свою музу. «Ты выпустила на волю запертые во мне голоса, поющие о красоте мира», – говорит он ей.

Появление музы заставляет его задуматься о новых книжных проектах. Он работает над завершением третьего и последнего тома «Оснований математики» и теперь убежден, что сделал все, что мог, в философии математики. Оттолайн побуждает его обратиться к философии для широкой публики. Он решает, что хочет пересоздать себя заново, и именно это он и делает. Год, когда он влюбляется в Оттолайн, – это тот же год, когда он становится популярным писателем, которым останется до конца жизни, публикуя книги и статьи, которые будут потрясать, восхищать и приводить в ярость читателей, «успешно [проникая] в сознание западного человека», как напишет 90 лет спустя канадский профессор Маргарет Моран.

Помимо того что Берти купается в лучах новой любви, своей новой королевы, у него выдается чудесный год. Его назначают штатным преподавателем Кембриджского университета и избирают в Королевское общество. Он заканчивает очередную книгу. И все лето он захвачен вихрем романтики и достижений. «Основания математики» хорошо продаются. Люди в восторге! Он ставит точку в десятилетии, высасывавшем из него душу. Его звезда ярка, и он на взлете.

Затем, однажды вечером и совершенно случайно, в его кабинет входит молодой студент. Аспирант-авиаконструктор из Манчестерского университета, который заявляет, что хочет обсудить логику и основания математики – ни много ни мало. И почему бы нет? Студент только что был в Германии у Фреге, и тот посоветовал ему навестить Рассела в Кембридже.

Берти это забавляет. «Неизвестный немец», – говорит он коллеге. Возможно, немного сумасшедший. «Упрямый и своенравный», – пишет Берти. Парень как минимум чудак. Какой авиаинженер интересуется основаниями математики? «Несчастное создание, полное греха, – пишет Рассел Оттолайн, добавляя: Что бы он ни сказал, он извиняется за сказанное».

Молодой студент начинает ходить за Расселом по пятам, словно странный задиристый щенок. Расселу кажется, что он, возможно, лишен спокойного здравого смысла. Но немецкий инженер посещает лекции Рассела. Затем договаривается о встречах, чтобы продолжить обсуждение. На некоторые из них он является с охапками цветов. Чаще он теряет самообладание, дико жестикулирует, выкрикивает странные утверждения и, наконец, в разочаровании и гневе вылетает из комнаты.

«Как утомительно», – думает Рассел. Беспокойный инженер! Но постепенно он проникается к юноше симпатией. Он блестящ – это очевидно. Через несколько месяцев Рассел уже рассказывает друзьям, что встретил подлинного гения, каким бы странным тот ни был. Он хочет конструировать самолеты и летать, и он полон страсти к математике и логике. Неужели это интеллектуальный наследник Рассела? – задается он вопросом. Может ли он стать тем, кто унаследует его труд и продолжит его теперь, когда сам Рассел выбился из сил на суровых склонах и пиках своего личного К2 – «Оснований математики»? Хватит ли у его беспокойного немецкого инженера необходимой энергии, навыков и интереса, чтобы хотя бы попытаться пойти по его стопам? Берти полагает, что хватит. Возможно, он совершит великие дела!

И все же этот юноша – необработанный кусок глины. Его еще нужно формировать. «Складом характера он напоминает художника: интуитивный и подверженный перепадам настроения, – пишет Берти Оттолайн. – Он говорит, что каждое утро начинает работу с надеждой и каждый вечер заканчивает в отчаянии».

Как ни странно, Оттолайн нравится то, что она слышит. Все это звучит дико, но… он принес цветы на философский диспут?! Кто же приносит букет на поножовщину?!

«Думаю, я люблю его», – пишет она Берти.

Глава 7. Аэропланы и солнечный свет: 1912–1913

Логика есть юность математики, а математика есть зрелость логики.

Бертран Рассел

Так называемый немецкий инженер Берти – это Людвиг Йозеф Иоганн Витгенштейн, молодой человек двадцати с небольшим лет, который и вправду является начинающим авиаинженером. Но он не немец. Он