Великая математическая война. Как три блестящих ума сражались за основания математики - Джейсон Сократ Барди

австриец, младший из восьми детей в одной из богатейших семей Вены – да и всего мира. По сути, согласно одному из биографов, он происходит из семьи, являющейся австрийским эквивалентом Карнеги в США или Ротшильдов в Англии.

Всем этим состоянием семья была обязана отцу, Карлу Отто Клеменсу Витгенштейну – гению промышленности, который с нуля построил одну из самых мощных корпораций Европы. Но ошеломительный успех и огромные деньги наградили Карла двумя токсичными пороками, свойственными всем нуворишам: неприкрытой безжалостностью и непомерным эго. Он был лихим игроком на арене торговли – элегантен во фраке, беспощаден в драке. «Промышленник должен идти на большой риск, – сказал он однажды, когда Людвигу было 10 лет. – Когда момент требует, он должен быть готов поставить все на одну карту, даже если есть риск остаться ни с чем».

Как и многие магнаты, Карл пал жертвой того, что я называю иллюзией тотального контроля: твердой уверенности, что твой успех зависит только от твоих действий. Это заблуждение заставляет игнорировать форс-мажоры, внешние обстоятельства, удачу, превратности судьбы или просто случай, приписывая все результаты исключительно силе собственного решительного выбора.

Выбор так же важен в бизнесе, как и в математике, особенно когда ты делаешь что-то новое. Но в бизнесе такие вещи, как обаяние, остроумие и удача, тоже являются весомым капиталом. У Карла было все и сразу. Он был мужественным и привлекательным. Уверенным. Остроумным. Культурным. Умным. Безжалостным. И обладал деловой хваткой, которую признавали выдающейся даже его промышленные конкуренты. Венчала все это исключительная, неотразимая харизма. «Способность выманить птицу с дерева одним лишь обаянием», – как скажет в 1988 году британский философ и биограф Витгенштейна Брайан Макгиннесс.

И, пожалуй, главным делом, которым Карл занимается усерднее всего, местом, на которое он щедро расходует всю свою энергию в зрелые годы, является его семья. «Для своих детей Карл Витгенштейн был источником всех благ, творцом мира огромных домов, парков и поместий, которые казались им естественной средой обитания», – скажет Макгиннесс.

Выражение «родиться с серебряной ложкой во рту» даже близко не описывает то воспитание, которое получили Людвиг и его братья и сестры. Скорее, их завернули в платину, окунули в палладий и усыпали бриллиантами. Они жили как небожители. Их учили только лучшие репетиторы. Они общались только с избранными семьями. Поездки с личными шоферами. Элитные школы. По сути, все самое лучшее. Легендарные композиторы Иоганнес Брамс и Густав Малер регулярно посещали приемы в их доме – особняке-махине размером с квартал, который венцы называли Palais (дворец). В нем было не менее семи роялей и анфилады комнат со скульптурами Родена. Когда сестра Витгенштейна Гретль выходила замуж в 1905 году, знаменитый художник Густав Климт написал ее свадебный портрет.

Семья боготворила Карла. Но древние греки были правы насчет капризной природы богов своего пантеона: они могут быть как чудовищно жестоки, так и благосклонно добры. Карл был и тем и другим. Он был одержим идеей делать правильный выбор за своих детей. Он хотел, чтобы каждый из сыновей повторил его успех, освоив этот уникальный сплав инженерной смекалки и деловой хватки. Бизнес и инженерия, инженерия и бизнес – его «королевой» была эта двойная специализация. Эту идею он и навязывал сыновьям.

Страдания детей

Однако наследие порой бывает вещью хрупкой. Люди – не семена. Нельзя просто посадить сына в почву профессии, пару раз удобрить и смотреть, как он вырастает в дерево, которое вы желаете. Люди подчиняются законам психологии, которая иногда сопротивляется даже самой щедрой заботе. И порой нам становится тесно в горшке, и мы чахнем – психологически сдавленные деспотичными родителями, которые не дают нам процветать.

Дети гениев ломаются по той же причине, по которой многие великие баскетболисты промахиваются в решающий момент игры. Сломаться под сокрушительным давлением непомерных ожиданий – это очень по-человечески. Это психологически нормально. Это распространено – порой едва ли не de rigueur. И в этом урок для всех любящих родителей: полегче! Любите своих детей, и, если уж вам нужно их подтолкнуть, не делайте этого жестко, используя жестокие слова и унижение. Пожалуй, худшее, что могут сделать властный отец или «мать-тигрица», – это навязать ребенку свой эгоистичный взгляд на мир, которому невозможно угодить. Они вешают на шею детям тяжкий якорь собственных недостижимых целей. Никто не должен жить с убийственной уверенностью, что их величайшие успехи всегда будут казаться «почти провалом». И для детей великих людей это особенно верно. Чем более велик родитель, тем выше вероятность, что ребенок будет страдать от навязанных самому себе психологических ограничений.

Мало каким семьям в истории удавалось с таким треском провалить поиск этого здорового баланса, как Витгенштейнам. Трое из четырех братьев Людвига покончили с собой во взрослом возрасте. Его старший брат Ганс был музыкальным вундеркиндом – гением, по отзывам учителей. Он давал сольные скрипичные концерты на элитных площадках, когда ему не было и десяти. Но этот успех не мог остановить громкую барабанную дробь делового долга, которую вбивал ему в голову отец. С ранних лет требовательная Королева Бизнес забивала своей барабанной дробью любые мечты о крылатых вальсах и струнах Страдивари. Это стало для Ганса настоящим злым роком. Первым словом, которое он произнес младенцем, якобы было «Эдип» – имя древнегреческого героя, убившего отца и спавшего с матерью. Срочно зовите доктора Фрейда!

Второй брат, Руди, выпил яд и покончил с собой примерно в то же время. Третий брат, Курт, совершит самоубийство в конце Первой мировой войны после того, как десятилетиями он купался в лучах отцовской любви и одобрения. Карл делает его директором одной из своих компаний. Но Курт ненавидит эту работу. Карл умирает прямо перед войной. Затем Первая мировая делает так, что Курт никогда не вернется домой. После четырех долгих лет войны, став свидетелем отступления своей армии с австрийского фронта, однажды ночью Курт отлучится из лагеря, сказав, что хочет размять ноги. Он уйдет, достанет пистолет, положит палец на спусковой крючок и покончит с собой.

Четвертый и последний брат Витгенштейна, Пауль, каким-то образом избегает семейного проклятия – несомненно, благодаря своему нраву, защищенному его собственной стальной решимостью. Талантливый музыкант, он твердо намерен стать концертным пианистом, невзирая ни на чье мнение. Эта решимость проявится даже тогда, когда во время Первой мировой войны он потеряет правую руку. Пауль будет упорствовать в своей музыкальной карьере, несмотря на травму, научившись играть одной лишь левой рукой.

Маленький Людвиг, вероятно, поначалу ощущает давление отца – о чем, возможно, свидетельствует тот факт, что он изучает инженерию. Однако роскошное воспитание делает его своего рода чужаком в этом мире –