Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Кого ты ищешь? — шепотом спросил я, чтобы не привлекать внимания редких прохожих.

— Его… — с отчаяньем произнесла она. — Он женился на моей дочери. А я хотела, чтобы он был со мной… Только со мной.

И я понял, что ее держало одно из самых сильных, но тяжелых чувств — запретная любовь.

Женщина бросила взгляд на другого проходившего мимо мужчину, дернулась вперед, но остановилась. Что-то подметила в нем, что дало ей понять, что это не он.

— Ты?.. — опять спросила незнакомка и сама же ответила: — Не он…

Затем подняла взгляд наверх. Я проследил за ним и понял, что призрак смотрит в окна на последнем этаже.

— Упала… — произнесла женщина отрешенно и погладила висок, поправила вуаль.

«Выпрыгнула из окна», — понял я.

Такое часто случается с неупокоенными душами. Они бродят, ища ответы или что-то потерянное, но не находят.

— Его давно нет, — мягко произнес я, стараясь хоть как-то отрезвить духа. — Ты можешь идти.

И тут в глазах женщины вспыхнула ярость. Возмущение, которым была наполнена вся ее заплутавшая между миров душа, захлестнуло ее до краев.

— Я хочу лишь помочь, — сказал я еще мягче.

— Не сможешь, — заключила она, и в ее глазах я впервые прочитал что-то осмысленное.

И она исчезла. Так же внезапно, как появилась. Вряд ли дух ее упокоился, но я был уверен, что сегодня эта несчастная женщина больше не появится и не будет хватать мужчин за руки, чтобы заглянуть им в лицо.

— Ты чего застыл? — раздался голос другой женщины, вполне живой.

Полноватая дама невысокого роста несла тяжелый пакет с продуктами и выглядела очень уставшей.

— Не поможешь женщине, чем просто столбом стоять, а? — не то спросила, не то заявила она и покачала головой.

— Помогу, — растерявшись ответил я, прижимая в груди пирожки. — Куда вам нужно?

— Да покажу, недалеко тут, уж не на другой конец города, юноша, — ворчливо ответила она…

Глава 17

Под слоем тайн

Я проводил женщину до дома, который действительно был недалеко. Пакеты с продуктами оказались тяжелыми, даже не знаю, как она вообще несла их сама все это время. И стало понятно, почему была такой ворчливой и недружелюбной. Зато когда мы добрались до квартиры, и я передал ей покупки, тут же оттаяла. Стала предлагать деньги, конфеты, но на все получила отказ. Пакет с пирожками был моей защитой от любых благодарностей. Так что я быстро распрощался с дамой

Вечер выдался теплым, почти безветренным, раскрасившим город в мягкие тона. И хоть настроение было приподнятое, гулять по улицам после встречи с призрачной женщиной не хотелось. Поэтому я направился сразу домой.

До особняка я добрался быстро. Открыл дверь, осмотрел пустую гостиную и направился на кухню. Поставил чайник, достал из пакета и разложил на блюдце пирожки. Дождался, пока чайник закипел, залил кимяток в заварник и с ним и блюдцем вышел на веранду, боковым зрением заметив, что механическая кошка тоже выбралась следом за мной. Татьяна Петровна запрыгнула в плетеное кресло, положила лапку на стол возле кружки и принюхалась.

— Понимаю, что пирожки ароматные, но запахов не чувствую, — посетовала она. — А так хотелось бы не только созерцать, но и ощущать запахи.

— Думаю, это можно устроить, — с оптимизмом произнес я, наливая в чашку настоявшийся отвар. — В такие механические тела иногда запечатывают тяжелобольных питомцев, чтобы продлить их существование. Это относится к серой зоне переселений душ. Формально такое запрещено. Ни один одаренный, обладающий способностями архитектора, не возьмется сделать подобное официально. Ведь чтобы переселить душу, животное нужно умертвить, поймать момент выхода души и поместить в подготовленное тело. А это уже…

— Запретные техники, — продолжила за меня графиня, и я кивнул:

— Да. Никто не должен обладать такими техниками, потому что иначе это пойдет дальше.

— Люди захотят переселять души в другие тела, — догадалась собеседница.

— Именно. Что идет против воли Творца. Он дает нам жизнь, которую мы должны прожить достойно, и покинуть этот мир, когда будет Его воля.

— Но люди все равно подселяют духов в вещи, чтобы подчинить их и добиться каких-то благ. Как это было с тем мертвым антикваром.

— Вы совершенно правы, — подтвердил я. — Да и такой дар вряд ли доступен многим людям. Тот, кто сделал это, сам не был человеком. Он легко справлялся с тем, что проходит по грани.

— Но ведь Одинцов не единственный, кто пытался обмануть смерть. Даже в мое время поговаривали о том, что люди подселяют духов в животных, деля сознание питомца надвое, если повезет. Но у этого был один побочный эффект.

— Потустороннее существо полностью могло вытеснить владельца из тела, — кивнул я и сделал глоток. — И это бесчеловечно. Но такое делают. Я видел монстра, заточенного в теле маленькой собачки. Не знаю, где и кто провернул такое с животным, и не ведаю, выжило ли оно. Бывает, что подселяют в тело уже опустевшее. Но я не знаю деталей, все это сложное, запретное и темное. Однако есть и полулегальные манипуляции. Поэтому оно входит в серую зону.

— И что же разрешено?

— Смотрите, — я наскоро отпил чаю и откусил горячий пирожок. — При Императорском Медицинском Институте есть кафедра, где проводят исследования, которые одобрены Синодом.

— Вкусно? — вдруг перебила меня графиня.

— М? — сначала не понял я, а потом заметил ее взгляд, обращенный к пирожкам. — Очень, — ответил я. — С картошкой. Давно таких не ел. — И тут же добавил. — Мы попробуем сделать так, чтобы у вас появилось больше чувств, чем базовые. Обещаю.

— Спасибо, юноша, — поблагодарила она. — Так что там с Императорским Медицинским Институтом?

— Там проводят исследования, чтобы облегчить жизнь людям, которые получили травмы. И вот тогда возможны подключения нервов к протезам. Если пару лет назад прорыв был только по части утраченных конечностей, например, когда человек лишился пальца. Ему вживляли протез, силой дара проводили плетения, которые не просто возвращали подопытному возможность двигать им, но и подобие чувствительности. Я слышал о том, что в последнее время были и такие опыты, когда возвращали зрение и обоняние. Крайне сложная работа, но это реально. Если вы решите остаться на подольше, я разузнаю и попробую что-то сделать.

— Не стоит, юноша! Тогда вы рассекретите себя, меня и свой талант.

— Не обязательно обращаться в Институт. Как я уже говорил, есть редкие умельцы, которые и не такие вещи делают.

— Нет, — отрезала она. — Заниматься нелегальными процедурами через людей, которых могут предать анафеме,