Дед в режиме антидемона. Том 8 - Евгений Валерьевич Решетов

Недалеко от столицы

Лёгкий морозец щипал меня за нос, а деревья молча взирали на то, как я с колотящимся от возбуждения сердцем вскинул руку, призвав новый атрибут. Потратил на него коровью душу, но зато вокруг моих пальцев появились две туманные змейки: чёрная и красная. Причём чёрный цвет оказался насыщенным, злым и пугающим. А красный наоборот был каким-то уютным, красивым и даже нежным, словно лепестки розы.

— Прямо инь и янь, — прошептал я, взирая на туманных змеек.

Хм, кажется, можно воспользоваться каждым цветом по отдельности.

Найдя взглядом сороку, выпустил в её сторону красную змейку. Чёрная тут же пропала. Красная же вполне благополучно угодила в птицу, успевшую лишь взмахнуть крыльями. Нет, с ветки она не упала, а торопливо взлетела, направившись в мою сторону. Стала кружить над моей головой, снижаясь всё ниже, и вдруг безбоязненно уселась на моё плечо, глядя на меня.

Я внезапно почувствовал её душу — доверчивую, восторженную и готовую пойти на всё, дабы защитить меня. Ну, я как-то так интерпретировал то, что ощутил.

— Интересно, — пробормотал я, потирая двумя пальцами подбородок. — А что насчёт чёрной змейки?

Пришлось снова вызвать атрибут, потратив очередную коровью душу. Теперь в «клетке» осталось всего две души.

Вокруг пальцев опять появились две змейки. И чёрная тотчас ударила в сороку. Её душа сразу вспыхнула ошеломительным страхом. Птица издала пронзительный вопль и рванула прочь со скоростью брошенного камня, оглашая лес истошными криками.

— Забавно, — задумчиво проговорил я, хмуря брови.

Ежели логика мне не изменяет, красная змейка может заставить живых существ какое-то время защищать меня, чёрная же просто пугает их до усера. Да, скорее всего так и есть. И этот атрибут, как мне и казалось, наверное, является следующим уровнем «чтения душ».

Интересно, а на людей он действует? Возможно. Но для этого точно нужны души более высокого ранга.

Придя к этому мнению, поспешил обратно к дороге, где меня ждал Вячеслав. Тот уже успел выйти из машины, тревожно глядя в лес.

Волнуется, что на дедушку нападут какие-нибудь кровожадные гады, а я ведь ещё и красив сверх всякой меры, всю погонь своей красотой привлекаю.

— Дед, ты чего так долго⁈ — выдал внук, чуть расслабившись. Ведь не задрали дедушку зайцы, не исклевали вороны, живой.

— Процесс оказался долгим. Видать, опоили меня. А когда возвращался — заблудился, кажись, нечистый попутал, или леший. Комбо, в общем, — ухмыльнулся я, выбравшись из-за деревьев.

Вячеслав хмуро глянул на меня, но расспрашивать не стал. Лишь махнул рукой и уселся на руль.

А я снова плюхнулся на заднее сиденье, издав что-то вроде «бр-р-р». Замёрз немного.

Внедорожник зарычал мотором и плавно двинулся по дороге.

Внук включил какую-то ненавязчивую музыку, порой прерывающуюся из-за плохого сигнала, и принялся в такт барабанить пальцами по рулю.

А я слегка расслабился на заднем сиденье, обдумывая дальнейшие планы.

Но когда автомобиль уже выбрался на Приморское шоссе, мои мысли спугнул телефонный звонок. Нет, звонили не мне, а Вячеславу. Тот сунул руку в карман куртки, вытащил аппарат и удивлённо посмотрел на экран. Хмыкнул.

— Чего ты так подозрительно хмыкаешь? — насторожился я, уже не ожидая от жизни ничего хорошего.

— Прасковья зачем-то звонит, — пробормотал он, нажал зелёную кнопку и приложил телефон к уху. — Слушаю.

Из динамика вылетел истеричный, заплаканный голос служанки, настолько громкий, что даже я расслышал его сквозь урчание двигателя:

— Вячеслав! Вячеслав, помогите! Мой племянник в беде. Молю вас, помогите ему. Я год буду работать без выходных!

— Что случилось? Где он? — сразу посерьёзнел внук.

— Он где-то на улице Петровской, возле бара «Пьяный шмель»! — выпалила Прасковья сквозь усиливающиеся помехи.

— А что он там делает? Что с ним стряслось? — допытывался Вячеслав, слегка сбросив скорость.

— Его… его схватили… — донеслось из аппарата, а потом хрипы и треск сменились характерным громким сигналом, возвещающим о срыве звонка.

Бездушный женский голос сообщил, что аппарат абонента выключен либо находится вне зоны действия сети.

— Мать вашу, эту связь! — яростно выпалил внук и со злостью уставился на телефон.

Его палец принялся тыкать в экран. Через секунду он снова приложил аппарат к уху, но опять раздался уже знакомый женский голос, сказавший, что телефон всё так же находится вне зоны действия сети либо выключен.

— Да, неприятно, — пробормотал я, нахмурив брови. — Что ж, давай съездим в этот бар. Как там его? «Пьяный шмель»? Надеюсь, с племянником Прасковьи случилось что-то интересное, а не просто кто-то пытается отжать у него школьный обед или заставить намалевать какую-нибудь пакость на стене. А вот если Прасковья вовсе не преувеличивает, то тогда каждая минута может оказаться на счету.

— Угу, — согласно угукнул Слава и вдавил педаль газа в пол.

Внедорожник взревел и рванул по шоссе, как пришпоренная лошадь. Я едва не вжался в спинку сиденья, удивлённо глядя на здоровяка, проявившего удивительную прыть и отзывчивость. Прям настоящий герой. Может, у него и чёрный плащ где-то в шкафу висит? Либо под обычной одеждой он носит какой-нибудь костюм с буквой «S» на груди?

Почесав щеку, принялся поглядывать в окно. Там потянулась окраина Северной Пальмиры. Но вскоре её сменил довольно запущенный район с обшарпанными пятиэтажками, соседствующими со старинными особняками, давно превращёнными в многоквартирные дома с мутными стеклами или заколоченными фанерой окнами. Лепнина уже давно обвалилась, обнажив кирпич.

Тут и там ржавели гаражи, красовались облупившиеся детские площадки, похожие в тумане на пережиток Апокалипсиса. И даже собачья будка возле ларька выглядела так, будто её не единожды грабили.

Возле ларька-то внук и остановил внедорожник, угодивший колесом в одну из многочисленных ям, покрывающих растрескавшийся асфальт.

— Навигатор говорит, что нам туда, — указал рукой Вячеслав на узкий тёмный проулок, куда обычно своих жертв утаскивают всякие насильники. — Стрёмное место.

— Ага. Но вряд ли бы племянник Прасковьи попал в беду где-то рядом с дворцом наследного принца, — криво усмехнулся я и глянул на здоровяка.

Тот согласно кивнул и потянулся к бардачку, вытащил из него большой револьвер, блестящий, как у кота яйца. Внук сунул его во внутренний карман джинсовой куртки. Предусмотрительно.

Мы торопливо вышли из машины, сразу же став объектов внимания трёх хмырей с мутными зенками.

Эх, как бы колёса не сняли!

Мрачно глянув на них, вместе с внуком проскользнул в проулок. Тот встретил нас вонью тухлятины и грязными лужами, скованными тонким льдом. Возле глухих стен высоких домов громоздились переполненные мусором ржавые контейнеры, облюбованные бродячими кошками.

— Вон бар! — вскинул руку внук.

Он указывал в сторону покрытой ржавчиной металлической двери, над которой поскрипывала на