Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

западной, где пока что не сильно загажено. Мы прогулялись пешком с монахом-капуцином за пределами лагеря. Правда, разуваться я отказался, потому что ходить босиком по стерне было больно, а я не мазохист, как мой собеседник.

— Герцог Лотарингский выдворил дофина Гастона из Лотарингии, но перед этим тайно женил на своей родственнице. До нас доходили слухи об этом, но кардинал думал, что младший брат короля не настолько глуп. Монморанси на допросе подтвердил это. Надо любой ценой вернуть Гастона в Париж, под строгий контроль, пока он не наломал еще больше дров. Сейчас он в Брюсселе. Кардиналу не нравится, как там идут дела, подыскивает энергичного человека, который бы возглавил в Брюсселе работу наших людей. Твоя кандидатура в его списке. Считает, что ты умеешь работать не только рапирой, но и головой, — поведал отец Жозеф. — Что скажешь?

В будущем эту должность назовут резидент зарубежной агентурной сети. Я подумал, что интересно попробовать себя в этой роли. Какой пацан в детстве не мечтал стать шпионом⁈

— Давай попробуем, — согласился я.

— Хорошо, я передам ему. Если выберет тебя, сообщу. Будь готов к отъезду на продолжительный срок, — пообещал Серый кардинал и поменял тему разговора: — На твоих полях еще выращивают картофель?

— Да, — подтвердил я. — В этом году урожай будет больше, чем в прошлом. Пришлю кардиналу несколько мешков.

— Это было бы неплохо, — сказал он. — Видишь ли, этот овощ очень понравился его кошкам, причем сырой больше, чем жареный или вареный. Странно ведь, правда⁈ Они ведь хищники.

— Кошки порой ведут себя, как люди, — согласился я. — Только предупреди, что много и часто давать нельзя, иначе будут маяться животом.

— Обязательно скажу, — пообещал отец Жозеф. — Кардинал заботится о кошках, как о своих детях.

Утром два «старых» полка отправились в путь. Нормандским все еще командовал я. Кампмейстер остался возле короля, чтобы поддержать его во время принятия важного решения о судьбе герцога Анри де Монморанси, каким бы оно ни было. Дорога домой всегда короче, поэтому в день преодолевали почти по тридцать километров. По пути отсеивались те, кто нанялся на кампанию. Они получили жалованье за отслуженные дни и кое-что перепало из трофеев. Мы перебили мало воинов, зато захватили много дорогих оружия, доспехов и лошадей. Большая часть трофеев разошлась между старшими командирами, но и солдаты получили по восемь-девять ливров и что-то заныкали по-тихому. Мне доложили, что некоторые несознательные не все трофеи сдали в общак. Я приказал не замечать это, чем завоевал искреннюю любовь подчиненных. В следующий раз не будет проблем с набором в Нормандский полк.

На шестнадцатый день мы подошли к Парижу. Там я повернул в Нуазьель, пообещав прибыть в Руан к смотру. Надо было закрыть сельскохозяйственный сезон в сеньории, собрать арендную плату, перевезти семью в столицу. Сюзанна, наверное, волком уже воет от тоскливой сельской жизни, где даже поговорить не с кем потому, что равных нет, а с остальными западло. Большую часть сложностей в своей жизни мы создаем сами.

45

Рождество я встретил в кругу семьи. Уходящий год запомнился увеличением прибыли от сеньории и потерей десяти тысяч ливров. Корабль, ушедший в Новый свет, так и не вернулся. Это мне намек, чтобы надеялся только на себя. Еще была череда смертей известных людей. Погиб Густав Адольф, король Швеции, во время сражения заблудившийся в тумане и оказавшийся в ненужное время в ненужном месте. Умер от ран его, так сказать, штатный соперник граф Иоганн фон Тилли. Был казнен в Лионе Анри, герцог де Монморанси, за измену королю. Никто не верил, что такое возможно в принципе. Все-таки маршал и пэр Франции, один из самых богатых людей страны. Предполагали, что заточат в темницу и через несколько лет выпустят. Его казнь дала понять французским аристократам, что цацкаться с ними больше не будут.

Видимо, кардинал Ришельё тоже считал, что Рождество надо встречать дома, потому что его слуга прибыл ко мне через два дня после праздника с приглашением прибыть в Малый Люксембург, расположенный на левом берегу Сены неподалеку от моего дома. Такое название этот отель получил, чтобы не путать с находящимся рядом Люксембургским дворцом, построенным немногим более года назад для королевы-матери Марии ди Медичи, в котором прожила всего пару месяцев и была отправлена в ссылку. Малый Люксембург она подарила за четыре года до того своему милому другу Арману дю Плесси. Надо отдать должное кардиналу: до высылки королевы-матери он редко появлялся в Малом Люксембурге.

Это трехэтажное здание, если считать с мансардой, из трех частей равной длины, сочлененных буквой П. С четвертой стороны двор огораживает каменная стена высотой метра три с двустворчатыми воротами и калиткой в правой. На ней висел на бронзовой цепочке деревянный молоток, которым я и постучал по толстым дубовым доскам, выкрашенным в темно-красный цвет. В калитке открылось со скулением окошко, в которое глянул гвардеец в красном казаке, узнал меня, поприветствовал и сразу захлопнул его с не менее жалобными звуками. Открылась калитка, меня впустили во двор. Внутри справа от ворот была каменная караульная, из которой выглянул еще один гвардеец, улыбнулся мне, поприветствовав взмахом руки, и скрылся в теплом помещении. На крыльце по сторонам от главного входа стояли еще два мушкетера, уперев приклады в каменные плиты. Они тоже поприветствовали меня, как старого знакомого, хотя я не помнил обоих.

Внутри меня встретил слуга в коричневой ливрее, спросил имя, кивком головы подтвердил, что меня ждут, и повел на второй этаж по светлым коридорам, стены в которых были расписаны сюжетами из библии в овалах их лепнины, из-за чего казалось, что это картины, повешенные на гвозди. Кабинет кардинала был большой, с двумя высокими окнами, глядящими во двор, плотные темно-красные шторы на которых были раздвинуты. В паре метрах от правой стены размещался прямоугольный стол с черной скатертью, у дальней короткой стороны которого сидел один из трех секретарей, что-то писал серым гусиным пером. Возле ближней короткой в кресле с очень высокой мягкой спинкой с красной подушкой сидел хозяин Малого Люксембурга, положив, как обычно, правую руку на стол. У противоположной стены стоял такой же стол, за которым у длинной стороны у стены сидели еще два секретаря и ждали команду. Кроме людей в кабинете было с десяток кошек разных мастей. После приветственного церемониала с поклоном и маханием шляпы мне показали на мягкую черную табуретку в центре помещения и напротив главного