Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Почему⁈ — удивился мой собеседник.

— В Швеции слишком холодно во всех отношениях, — сказал я.

Кардинал хмыкнул, посмотрел на меня по-другому, человечнее, что ли, и приказал секретарю:

— Прочитай доклад.

Не знаю, что он ожидал услышать, но, судя по скупой мимике, явно не то, что написал я. С некоторыми утверждениями соглашался, кивая, на некоторые морщил лоб, а мое противопоставление шведских интендантов вороватым французским позабавило его.

— Теперь понимаю, почему шведский король предложил тебе должность бригадира, — сделал вывод Красный герцог. — Отец Жозеф говорил мне, что ты очень образованный и умный, но я не верил, что отличный бретёр может обладать еще и такими способностями. Теперь понял, что ошибался.

— Нет правил без исключений, — подсластил я пилюлю.

— Тогда ты исключение сразу из нескольких правил, — пошутил он и принял решение: — Возьму тебя в свой кабинет. Будешь заниматься вопросами переустройства армии.

— Не хотел бы обидеть, монсеньор главный министр, но для этой должности хватит толкового упрямого исполнителя. Среди ваших подчиненных таких много. Я предпочел бы служить вам и дальше в нынешней роли — острием тайной рапиры, как выразился отец Жозеф, — произнес я.

— Объясни мне, почему ты отказываешься? — попросил, а не приказал он, потому, наверное, что я был первым, кто это сделал, и добавил шутливо: — На службе у меня холодно во всех отношениях⁈

— Нет, причина в правиле маятника: чем выше находишься, тем меньше у тебя свободы. Предпочитаю быть посередине и делать не только то, что надо, но и то, что мне нравится. Выполнять опасные задания намного интереснее, чем нудная служба чиновником, — ответил я.

— На этой должности ты бы имел власть, уважение, большие деньги. К этому стремятся все люди, — привел он серьезный довод.

— Знаю одного, который ходит босиком и счастлив, — возразил я.

Кардинал Ришелье улыбнулся и молвил:

— Теперь понимаю, почему вы с ним сошлись!

Значит, раньше я был для него непонятен и потому подозрителен. Отныне мне найдена ниша, уже известная и доказавшая свою верность и полезность. Меня в ней не будут опасаться.

— В отличие от него, ты берешь деньги, — подковырнул главный министр.

— В отличие от него, у меня есть жена и дети, которые расправляются с деньгами быстрее, чем успеваю добывать, — как бы шутливо произнес я.

— Завтра получишь десять тысяч ливров, — пообещал он.

— Отец Жозеф говорил мне, что монсеньор главный министр интересуется овощем из Нового Света. Могу завтра прислать вместе со своим повара, чтобы приготовил из него разные блюда. Я думаю, что у этого овоща большое будущее. Урожайность у него раза в два выше, чем у репы, и в пять, чем у пшеницы или ячменя, и при этом вкуснее. Мне говорили, что в Новом Свете он основная еда аборигенов, — предложил я.

— Его там едят бедняки? — задал кардинал уточняющий вопрос.

— Его едят все, как у нас хлеб, — ответил я. — Да и, если пища аристократов становится пищей бедняков, значит, в королевстве все хорошо. Плохо, если будет наоборот.

— Это верно, — согласился он. — Присылай, попробую.

Вексель, выданный ростовщиком Джованни Грассо, принесли утром, когда мы завтракали. Он помог Сюзанне пережить новость, что я отказался от службы у кардинала. Ее чуть кондрашка не хватила, когда услышала о таком, по ее мнению, богохульстве. Этьен де Плаке и Клод де Лоран тоже не одобрили, но уже привыкли считать меня чудаком. Я давно сделал вывод, что этим словом обзывают тех, кто живет, как хочет он, а не другие.

Мой повар отправился во дворец Брион вместе с небольшим мешком картошки. По моему совету он приготовил там жареную картошку с мясом, пюре с молоком и жареным каплуном, фри с жареной рыбой и на десерт драники. Все блюда очень понравились Арману дю Плесси, но больше всего последнее — любимая пища белорусских бедняков. Не мешало бы внимательнее присмотреться к его происхождению. У французских аристократок нездоровая тяга к сильным, крепким конюхам.

42

В конце осени и начале зимы французская армия вошла в герцогство Лотарингия, чтобы привести в чувство ее правителя Карла под номером четыре, который укрывал у себя Гастона, младшего брата французского короля, и помогал имперцам. На мое счастье помощь Нормандского полка не требовалась. Мне очень не хотелось шляться зимой вдали от своего теплого дома. Хватит летне-осенних путешествий.

Герцог Лотарингский пообещал быть хорошим, подписал мирный договор и через три дня выдал свою родственницу Маргариту де Водемон замуж за Гастона, овдовевшего к тому времени. Наверное, надеялся, что тот вскоре станет правителем Франции и отблагодарит. Поскольку наследник престола не может вступать в брак без разрешения короля, у Карла Четвертого появились сразу два сильных врага: Людовик Тринадцатый и Арман дю Плесси. Мне повезло еще раз, потому что не предложили поехать и грохнуть смутьяна.

За зиму я раздарил весь картофель, который стал любимым блюдом парижских богачей всех сословий. Если король и главный министр едят, значит, и им следует. К тому же, это вкусно. Поскольку поставщик был один, посыпались заказы на урожай следующего года с хорошим ростом цены. В будущем такой маркетинговый ход назовут семплингом.

Весной я перевез семью в Нуазьель и занялся там сельским хозяйством, засадив картошкой свое поле. Остатки семенного материала отдал одному из старательных арендаторов, который в прошлом году работал весь сезон на моем и знал, что и как делать, с условием, что заберу весь урожай в счет арендной платы по фиксированной цене, которая была выше, чем если бы он вырастил любой другой продукт. Пасечнику привез еще два десятка ульев. Он уже знал, где ставить и как готовить их для поимки роя.

После чего смотался в Нормандский полк на смотр. Как обычно в последние годы, мероприятие прошло идеально. Кампмейстер Оноре де Альбер, герцог де Шольн, остался доволен. После смотра он умотал в Амьен, дав мне понять, что до следующего могу заниматься, чем хочу и где хочу, если не начнется война. Я вместе с Клодом де Лораном вернулся в Париж, а потом в свою сеньорию, чтобы провести там лето в кругу семьи и за ненапряжными сельскохозяйственными хлопотами. Надеялся, что мой полк все-таки не направят в Лотарингию, где опять приводили в чувство беспринципного герцога Карла Четвертого. Там уже были три