Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

К середине лета стало понятно, на что: в Лангедоке наместник Анри де Монморанси, маршал Франции, набрал на испанские деньги армию, объявил себя сторонником дофина Гастона и призвал под свои знамена всех, кто против главного министра Армана дю Плесси и ущемления прав аристократии, не привыкшей подчиняться законам. О судьбе правящего короля Людовика Тринадцатого при этом умалчивал. Нашлись идиоты и желающие получить несколько золотых монет и пограбить. Точных данных никто не имел, но по прикидкам в армии мятежников было не больше семи тысяч солдат.

К тому времени я закончил заселение пчелиных роёв в свободные ульи, как в оставшиеся с прошлого года, так и в изготовленные этой зимой, и сделал первый сбор мёда. При мне оба процесса прошли намного успешнее. Большую часть продал парижскому купцу, который забирал у меня муку из зерна нового урожая, полученную на мельнице с металлическими жерновами. Договорился с ним и о покупке яблок и груш с дерева, если в ближайшее время уеду и не вернусь до сбора урожая. Сюзанне останется только получить с него деньги и суметь сохранить их до моего приезда. С одним из этих процессов она точно справится.

Поехал в полк я, надеясь на лучшее, что нас не побеспокоят. Как обычно, надежды не оправдались. Видимо, выводить армию из Лотарингии было опасно по неизвестным мне причинам, поэтому пришел приказ «старым» Нормандскому и Пикардийскому полкам следовать в Лион. Там к нам обещают добавить «новые», которые начали набирать из ландскнехтов. Все вместе мы пойдем наводить порядок в Лангедоке. Проклятое место. Там то катары, они же альбигойцы, то гугеноты, то, как сейчас, просто мятежники. Для перевозки полкового имущества до Тура нам выделили военные галеры. Вместе с ним туда отплыл кампмейстер Оноре де Альберо, герцог де Шольн. Остальные отправились налегке по суше. По пути пополняли роты солдатами. Я приказал в первую очередь брать мушкетеров. Придется командирам рот раскошелиться малость.

Двигались бодро, делая в день более тридцати километров. На четвертый добрались до столицы. Там случилось самое многочисленное и качественное пополнение рот, укомплектовались процентов на девяносто пять, заодно уведя из Парижа много преступников. Я переночевал в Нуазьеле, оставил жене инструкцию, что и когда делать, что, кому и за сколько продавать. Не сомневался, что напортачит, но надеялся, что не сильно.

За следующие восемь дней одолели путь до Тура. Там нас ждал кампмейстер Оноре де Альбер с запасом провианта и арбами, запряженными волами, для перевозки полкового имущества, которые выделил город по приказу короля. Полк переночевал за городом и поутру отправился в Лион. По слухам, Людовик Тринадцатый и главный министр Ришельё уже там. Наверное, поэтому кампмейстер катил в карете в авангарде.

Я скакал за обозом. Обычно меня сопровождал командир восьмой роты Жан де Куси, с которым в свободное время занимались фехтованием. Он уже втянулся в гарнизонную жизнь. Проводит в полку больше времени, чем в родительской сеньории.

— Почему не женишься? — поинтересовался я.

— Мать подобрала невесту, которая не нравится мне, — признался он.

— Так и скажи ей, — посоветовал я.

— Говорил, не слушает. Для нее главное — приданое невесты, восемь тысяч ливров. Для Дижона это большие деньги. Я ведь младший сын. Не хочет, чтобы жил в бедности, — рассказал он.

— Подбери на свой вкус из купчих, как Этьен. Они красивее, здоровее, строже воспитаны и при всем при этом богаче, — посоветовал я. — Уверен, что сумма приданого смирит твою мать с происхождением невестки.

— Но ты женился на дворянке, — возразил он.

— Когда мы познакомились с Сюзанной, оба были бедны, как церковные мыши. На меня даже купеческие дочки не обращали внимания, — приврал я самую малость.

Путь до Лиона занял шестнадцать дней. Из-за обоза двигались медленнее. Там расположились за городом на скошенных полях на радость хозяевам. Человеческие экскременты считаются лучшим удобрением. За зиму все перепреет. На следующий год жди большой урожай. Мы прождали шесть дней, пока нас догонит Пикардийский полк. К тому времени в самом Лионе навербовали еще один полк из почти двух тысяч ландскнехтов. Силы теперь примерно равны. Нас где-то на тысячу меньше, зато костяк армии составляют опытные солдаты, приученные к дисциплине. Да и моральный дух у нас повыше. Служба в королевском полку — это круглогодичный заработок, даже в мирное время, а желающих погибнуть за права аристократов не на словах, а на деле, не больше, чем их самих.

За день до выхода нам устроили смотр. Полки построили в шесть шеренг, чтобы казались многолюднее. Впереди мушкетеры, сзади пикинеры. Перед строем проехал король в сопровождении свиты, в числе которой были наш кампмейстер герцог де Шольн, который не появлялся в лагере с тех пор, как прибыли Лион, и маршал Анри де Шомберг, граф де Нантей, под командованием которого я защищал Сан-Мартен на острове Ре. Именно ему главный министр Арман дю Плесси доверил реорганизацию армии. Граф будет командовать походом на мятежников. Людовик Тринадцатый, ярко выраженный интроверт, явно не знал, как надо вести себя перед таким большим количеством солдат, казался зажатым. Быстро и молча проскакав мимо построенных полков, умотал в сторону леса на охоту. Среди большого количества деревьев он чувствовал себя лучше. То ли егерь, ставший королем, то ли король, ставший егерем.

8

43

С вражеской армией мы встретились возле города Кастельнодари, расположенного юго-восточнее Тулузы. По сообщению наших лазутчиков, Анри де Монморанси ждал там подхода подкрепления — ландскнехтов из Испании, нанятых на деньги короля Филиппа Четвертого. Появление нашей армии не стало для него неожиданностью, приготовился, оборудовав позиции на склонах холма неподалеку от города. Подход к ним был по неширокой долине, по обе стороны которой были овраги, поросшие деревьями и кустами. Как раз напротив нее и были расположены вражеские артиллерийские позиции. Пока одолеешь эти километра полтора, выкосят многих. Только перед самыми позициями долина расширялась.

Наша армия расположилась по другую сторону нее. Вечером маршал Анри де Шомберг собрал командиров полков на ужин и заодно на военный совет. Я присутствовал на нем, поскольку кампмейстер Оноре де Альбер остался в Лионе помогать королю во время охоты. Шатер командующего армией был большой и заполненный красивой мебелью. Мы сидели за овальным столом, застеленным плотной сиреневой скатертью, на стульях с мягкими фиолетовыми спинками и