Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

Отец Жозеф предупредил, что шведский король сразу выпроваживает посла, который неправильно перечислит все его титулы, а их у него на полстраницы. Записывать я не стал и сразу забыл половину. Зато помнил, что коренные шведы просты, но при этом себе на уме, и хотят, как и все другие народы, чтобы все остальные были похожи на них.

После представления и приветствия я заявил на германском языке:

— Не хотел бы обидеть, но я воин, а не дипломат, для меня все эти придворные пируэты в тягость, большую часть твоих титулов забыл, поэтому просто прими письмо от Армана дю Плесси, главного министра Франции.

— Ты немец? — спросил он, показав кивком головы слуге, чтобы взял у меня пакет.

— Мой дед был из Нарвы, которая, как я слышал, теперь принадлежит тебе. Он был кондотьером. Я вырос в Риме, но сейчас служу майором в Нормандском полку, — отдав послание кардинала, ответил я.

— Почему ко мне прислали тебя? — задал он каверзный вопрос.

— Потому что я гугенот, говорю на германском языке, и кардинал доверяет мне, — ответил я.

— И как долго ты зарабатывал его доверие⁈ — насмешливо произнес он, отхлебнув из кубка.

— Всего несколько дней. Не предал его, когда это сделала большая часть остальных, — рассказал я.

— Похвально! — молвил он, посмотрел на меня мягче и поинтересовался: — Что там в послании?

— Не читал, но думаю, что отрава, обильно сдобренная медом, — ответил я.

Король Швеции загоготал почти по-лошадиному, покраснев лицом, потом жестом показал, чтобы мне подали кресло и налили вина, и признался:

— Ты первый посол, который сказал мне правду!

— Кто-то должен был это сделать, — скромно молвил я, опускаясь в кресло и принимая серебряный кубок, довольно тяжелый, с красным сладким вином, которое сообщило мне о собеседнике больше, чем всё, что я о нем слышал.

— Ты ведь не только должен передать послание, — предположил Густав Адольф, глядя мне в глаза своими прищуренными, бледно-голубыми.

— Само собой, — согласился я. — Должен посмотреть, как устроена твоя армия, что можно позаимствовать, чтобы побеждать, как ты.

— Я ничего не скрываю, смотри, — разрешал он.

— Вряд ли я увижу что-нибудь новое, — сказал я. — Дело не в армии, а в полководце. Как говорят османы, отара баранов под командованием льва победит прайд львов под командованием барана.

Густава Адольфа, короля Швеции, льстецы называют Львом Севера. Так что я обошел их, подкравшись незаметно и лизнув. Хотя мне, действительно, нечего смотреть у него. Я знаю, как будет меняться армия, к чему придет. Более того, мне кажется, что он тоже путешественник по эпохам. По крайней мере, языков знает не намного меньше, чем я. Непонятно только, как умудрился устроиться королем. Я бы еще понял, если бы он был Адольфом Гитлером, дорвавшимся до власти и вспомнившим позднеримский девиз «Nobiscum Deus (С нами бог)».

39

Шведский король, действительно, перетряхнул свою армию основательно. Он не придумал ничего нового, а позаимствовал все лучшее, что было к тому времени, и наладил правильное использование. Начал с голландских мушкетов, которые были легче примерно наполовину. Теперь они весят около пяти килограмм и позволяют стрелять без сошек. Вдобавок ввел унифицированные патроны к мушкетам. В итоге скорость стрельбы увеличилась до одного выстрела в минуту и даже быстрее. Облегчил, укоротив до трех с половиной метров, и пики. Основной тактической единицей стал фирфенлейн (батальон) из четырех рот, в каждой из которых было сто тридцать-сто пятьдесят солдат. Мушкетеры составляли две трети и строились в три-шесть шеренг. Во втором случае могли давать сдвоенные залпы: передняя с колена, задняя стоя. Враги шведов все еще маршировали баталиями или терциями по тридцать-пятьдесят шеренг и служили отличной мишенью для артиллерии. В каждом фирферлейне были два лекаря. Кавалерийский полк состоял из четырех эскадронов по сто двадцать пять всадников, в каждом из которых было по четыре корнета (взвода). Вооружены пистолетом и палашом. Конница тоже строилась в три линии на флангах и поддерживала, прикрывала мушкетеров, а те, в свою очередь, ее. Кроме осадной артиллерии, у каждого фирферлейна, имелась пара трехфунтовых пушек с укороченными стволами, которые весили около центнера. Тянула орудие одна лошадь, обслуживали три человека. В передке был запас боеприпасов. Стреляли картечью на короткой дистанции, нанося впечатляющий ущерб. Пожалуй, единственным чисто шведским изобретением было рекрутирование в армию на три года одного из десяти молодых мужчин в возрасте от пятнадцати лет. Каждая провинция должна была выставить три-четыре фирферлейна, которые объединяли в бригаду и одевали в один цвет, хотя единого обмундирования пока нет. Эти подразделения становились костяком армии, к которому добавлялись ландскнехты разных национальностей под командованием шведских офицеров. Солдат в день получал бесплатно два фунта хлеба и фунт мяса. Король лично следил за службой интендантов. Воровство было сведено к минимуму, не сравнить с французской армией.

Все это я подробнейше записывал в свободное время, готовя отчет для главного министра Франции. Не был уверен, что пригодится. Шведская армия действует от обороны, а французам ближе от атаки. Мои старания не остались незамеченными. Возле брезентовой палатки, которую выделили для меня по приказу короля, начали вертеться мутные типы. Я испугался, что украдут рукопись, а мне потом сочинять заново.

Как-то во время ежедневного объезда Густавом Адольфом лагеря верхом на лошади я обратился к нему:

— Пишу сейчас отчет о твоей армии для Армана дю Плесси. Как закончу, хотел бы прочитать тебе, выслушать замечания, поправки.

— Взгляд со стороны — это интересно! Буду ждать! — произнес он.

Больше возле моей палатки никто не вертелся и нос в мои записи не совал.

Мне оставалось посмотреть, как шведская армия выглядит в деле, и я дождался. В это время она находилась милях в четырех севернее Лейпцига, захваченного противником, возле деревни Брейтенфельд (Широкое поле). Это была слегка всхолмленная долина площадью три на три километра. На ней и решили помериться силами. Туда к полудню семнадцатого сентября подошла имперская армия под командованием графа Иоганна фон Тилли. Обе были примерно равны по количеству солдат, но у шведов намного больше пушек, особенно малых калибров.

Сражение начала крупнокалиберная артиллерия, грохотавшая почти два часа. Шведская была результативнее, потому что мишени больше. Имперцам первым надоела перестрелка, пошли в атаку на левый фланг шведской армии, где стояли подразделения союзников-саксонцев, сильно пострадавших от вражеской артиллерии. В