Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Испанцы?

— Угу, — мычит она, берет у меня монету и возвращается к ушату.

Оккупантов нигде не любят.

Я неторопливо цежу теплый и острый, согревающий напиток, краем глаза наблюдая за гонцом и его слугой. Им принесли по большому ломтю хлеба из смеси ячменной и ржаной муки и по глиняной тарелке с тушеным с овощами, горячим, пар идет. Едят деревянными ложками жадно, дуя на зачерпнутое, чтобы не сильно обжечься, и сразу запивая красным вином, которое им долила из кувшина невестка хозяев. За все время, пока я там, оба не проронили ни слова. Подождав, когда одолеют половину поданного, допиваю залпом глинтвейн, прощаюсь на фламандском и ухожу.

По селу скачу медленно, а за ним пришпориваю коня. Заехав в лес, останавливаюсь, надеваю на большой палец зекерон, меняю винтовку и сагайдак местами, чтобы последний был под правую руку, натягиваю на лук тетиву и открываю колчан со стрелами. Приготовившись, еду очень медленно дальше по лесу. Следующие километров пять до хутора в одиннадцать домов — глухие места по обе стороны дороги.

Они догнали и перегнали меня минут через двадцать. Впереди скакал дон на стройном гнедом жеребце, а за ним слуга на нескладном кауром. Отдохнувшие кони шли легко. Как только миновали меня, я спрыгнул с коня, быстро достал лук и стрелу. Давно уже не стрелял из него, но рука привычно натянула тетиву. Первая стрела попала в спину слуги между лопатками, вторая — его господина. Оба рухнули с лошадей синхронно, как по команде. Когда я подъехал, слуга еще был жив, лежал на спине и помутневшими карими глазами тупо смотрел на переднюю часть стрелы, окровавленную, которая торчала из его груди. Дыхание было сиплым, и при выдохе надувался розовый пузырь и сразу лопался. Сняв с него широкий темно-коричневый ремень с длинным ножом в деревянных ножнах и перевязь с палашом, заправленным под него, отволок, взяв за ноги в черных ботфортах, метров на тридцать от дороги, где добил, перерезав сонную артерию, и засыпал снегом, чтобы не был виден с дороги, на которую вернулся задом, загребая ногой следы. Кто-то что-то выволок из леса. Наверное, втихаря деревце спилили. Бывает такое. Снег с рыжеватыми пятнами крови сгреб ногой на обочину и присыпал чистым, белым, утоптав. То же самое проделал и с курьером, обыскав тщательно. В четырех кармашках в широком черном ремне по обе стороны от бронзовой застежки, надраенной под золотую, были серебряные монеты, разложенные строго по номиналу. С безымянного пальца левой руки снял серебряный перстень-печатку, а с шеи — серебряную цепочку с крестиком. Ни под одеждой, ни в фетровой черной шляпе с узкими полями, надетой поверх капюшона плаща, ни в ботфортах никаких посланий, документов не обнаружил. Они были вместе со сменной одеждой в завязанном, красном, кожаном мешке в черном кожаном бауле, прикрепленном позади седла: вексель генуэзского банка Сан-Джорджо на сумму двадцать тысяч золотых эскудо (сто тысяч ливров) и три письма на дорогой, очень плотной и белой бумаге: два от испанского короля Филиппа любезной матушке Марии и милому брату Гастону, герцогу Орлеанскому, и третье от его премьер-министра Гаспара де Гусмана, герцога Оливареса — Жану де Анжену, графу де ла Рошпо. В первых мед капал с каждой буквы, в третьем — обещание поддержки, как финансовой, так и военной, и четкие советы, в том числе, кого из аристократов привлечь к заговору: принца Конде, герцогов Гиза и д’Эпериона, маршала Жана де Туара, который в данный момент командовал стратегически важной для Испании и Франции крепостью Казеле в северной части будущей Италии. Уверен, что эти письма отобьют все расходы на содержание агентуры в Брюсселе.

48

Было у меня желание присвоить испанский вексель. Останавливала мысль, что о его пропаже со временем станет известно Красному герцогу, а кто присвоил деньги, вычислить будет нетрудно. Вдобавок такую большую сумму втихаря и сразу не получишь. Слух о ней разойдется по банкирским кругам. Охотиться за похитителем будут и чужие, и свои. Я вспомнил китайскую стратегему «Пожертвуй сливу, чтобы получить персик». Доверие кардинала де Ришельё в конечном итоге даст мне больше ста тысяч ливров. Моя сеньория — прямое подтверждение тому. Тем более, главный министр без проблем акцептирует вексель. Враги и так уже охотятся на него, так что еще один грех ничего не добавит. С надежным курьером я отправил захваченные письма и вексель в Париж в запечатанном кожаном мешочке, сообщив о его содержимом в зашифрованном письме. Если что-то «потеряется» по пути, будут знать, у кого искать.

Тем временем в окружении королевы-матери и младшего брата короля, началось тихое брожение. Привыкшие жить на широкую ногу, они задолжали всем лавочникам в нашем районе. Обещал расплатиться, когда прибудет курьер из Мадрида. С дня на день должен быть. Время шло, а деньги не появлялись. Весной растаял снег и неподалеку от Оверейса нашли два трупа. Там не знали о пропаже испанского курьера, поэтому решили, что разбойники грохнули двух путников, но почему-то не раздели догола. Наверное, кто-то спугнул. До заговорщиков эта новость не добралась, иначе бы агенты сообщили мне. Кое-какие деньги поступали Марии ди Медичи и ее сыну Гастону из других источников, в том числе от Изабеллы, испанской инфанты, штатгальтера (губернатора) Южных Нидерландов, во дворце которой они часто тусовались, но вливаний было маловато для содержания оравы прихлебателей, которые начали разбегаться. К тому же, назойливая материнская опека начала тяготить дофина. В нескольких беседах он обмолвился, что пора мириться со старшим братом и возвращаться во Францию. О чем я срочным курьером оповестил главного министра Армана дю Плесси.

Ответ пришел через неделю. Это притом, что я со слугой в одну сторону ехал средним ходом шесть дней. Мне привезли зашифрованное письмо с приказом передать обычное от короля Людовика Тринадцатого лично в руки Гастону, герцогу Орлеанскому, при минимальном количестве свидетелей, без королевы-матери и графа де ла Рошпо. Последнее было скреплено королевской печатью, что не помешало мне ознакомиться с ним. Младшему брату прощали все грехи и предлагали вернуться в отчий дом, где его ждет награда в миллион ливров. Интересно, в эту сумму войдет вексель на сто тысяч, который он должен был получить?

Я в самом начале миссии следил за дофином, чтобы узнать, где он бывает. Обнаружил только одно место, где с ним