100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

«Руководства к собиранию данных об усадьбах» (1927 год). От изданной в 1925 году серии путеводителей по знаменитым пригородам и очерков о достопримечательностях города, печатавшихся на протяжении ряда лет в огромном справочнике «Весь Ленинград», до исследований об усадьбе Аничкова дворца. От статей о мостах до истории театральных зданий. От описания празднеств до статьи «Об отношении города к своей красоте». От очерка об иконостасе Петропавловского собора до написанного в начале 1922 года письма в Управление делами Совнаркома по вопросу о пресловутом «изъятии церковных ценностей»…

За 10 лет – более семидесяти только журнальных статей в ведущих русских художественных журналах (например, в 1909 году – 11 статей, в 1910 году – 10). Десятки докладов, лекций, организаторская работа, общественная деятельность…

Когда началась Первая мировая война, Курбатов-химик погружен в проблемы производства топлива, а Курбатов-искусствовед пишет статьи о разрушенных немцами великолепных памятниках европейской средневековой архитектуры, Курбатов-петербурговед выступает с четырьмя блестящими докладами «О красоте Петербурга». В 1917 году, ступив на путь культурного сотрудничества с новой властью, он пропагандирует «сокровища, принятые народом», участвует в работе художественно-исторических комиссий, работает в Петроградской комиссии по охране памятников искусства и старины и в Гатчинском дворце-музее, активно участвует в создании дворцов-музеев и Музея города, печатает на страницах «Известий Северной Коммуны» 12 статей о художественных сокровищах Петрограда, выступает с лекциями на тему «Искусство и город».

И в последующие годы Курбатов удивительно успешно совмещает огромную педагогическую работу, консультации на заводах и в НИИ, членство в высоких технических советах и в Комитете по химизации с работой в Музее города, с участием в практической работе по охране памятников, в их изучении и пропаганде. И обязанности депутата Ленсовета. И ведущее положение в замечательном Обществе «Старый Петербург – Новый Ленинград»…

Война. Эвакуация в Казань. Работа над оборонной тематикой и преподавание в Казанском химико-технологическом институте. А после войны – новые идеи (новые начатые труды) в том числе и о Пушкине…

Странно, но профессор Владимир Курбатов почему-то «выпал» из той «обоймы» выдающихся петербурговедов, в которой почти безраздельно «господствующими» оказались Николай Анциферов и его учитель, профессор-историк Иван Гревс. Оба они – выдающиеся петербурговеды, но при этом они были последователями Курбатова, его «младшими собратьями».

Жизнь и труды Владимира Курбатова – еще один пример нашей веками тренированной способности забывать тех, кому мы обязаны не только реальными достижениями в той или иной области, тех, кто может явиться примером творческого служения и высоконравственного отношения к своему делу.

Поэтому не ищите сегодня мемориальной доски на стене дома № 25 по Большому проспекту Васильевского острова, где в квартире 10 на протяжении многих лет жил и трудился профессор Владимир Курбатов. Такой доски там нет, как нет и переиздания его замечательных трудов о Петербурге.

В очерке удалось сказать очень немногое из того, что необходимо было бы сказать об этом человеке. Но, вероятно, сказано достаточно, чтобы вспомнить о нем и задуматься о себе…

Иван Гревс

Город – не механическое скопление предметов и людей, хотя бы и приведенное в порядок и систему… Это – целостный большой организм, обладающий специфическим единством внутренней жизни. Это – своеобразное многоголовое существо, одухотворенное своей особой социальной психикой.

И. Гревс

Он сыграл выдающуюся роль в осмыслении истории Петербурга, его традиций, его образа. Крупный ученый-историк и замечательный педагог, он нашел и утвердил новый подход к нашему городу – к его прошлому и к его восприятию каждым горожанином-петербуржцем.

Иван Михайлович Гревс не был петербуржцем по рождению. Его детские и отроческие годы прошли в родительском имении Лутовиново на юге Воронежской губернии. Но привезенный в столицу на 13-м году жизни, он остался в этом городе навсегда, проникся им, его духом, его стилем, его «цепкостью» – такой необъяснимой и такой непреодолимой.

Профессор Гревс был петербуржцем – «островитянином». Поселенный в 1873 году на Васильевском острове, он с этой поры, с поступления в 3-й класс знаменитой Ларинской гимназии, оставался более шести десятилетий «василеостровцем», верным именно этой, особенной части Петербурга – с особым укладом жизни, с особым менталитетом, с особым стилем отношений между людьми. Только дважды, всего на шесть лет, поселялся Гревс на Петроградской стороне – и неизменно возвращался на Васильевский.

Его отличала удивительная «непоседливость» – на Васильевском он сменил 11 адресов. И все же оставался верен этому району, который воспринимал как особый город – с характерным для него населением (академическая, университетская и художественная публика) и культурой. Васильевский остров стал для Ивана Гревса не просто местом обитания, но «полигоном» научных изысканий над проблемами города и городской культуры – изысканий и размышлений, которым профессор предавался на протяжении многих десятилетий своей долгой жизни.

Окончив в 1879 году гимназию, он поступил на историко-филологический факультет Университета, через пять лет окончил его с золотой медалью и был оставлен при Университете. Он был одним из ближайших учеников академика В. Васильевского и через 20 лет стал его преемником на кафедре всеобщей истории. Но до этого еще будут сдача магистерских экзаменов, должность приват-доцента, блестящая защита в мае 1900 года диссертации по истории землевладения в Древнем Риме и отстранение по приказу министра народного просвещения Боголепова от работы в Университете в связи с происходившими здесь студенческими волнениями, во время которых Гревс повел себя «нелояльно» по отношению к властям.

С Университетом он был связан шесть десятилетий – как блестящий студент, молодой ученый, а позднее – как специалист в истории античного мира и Средневековья, блестящий лектор и педагог, преемник своего учителя-академика, передавший его традиции нескольким поколениям уже своих учеников.

В его ученой карьере не было ничего чрезвычайного, ошеломляющего – никаких крутых поворотов. Лекции и семинары со студентами, огромное количество изученных источников античности и Средневековья, множество серьезных научных статей – тех, которые читают очень немногие специалисты, но которые – для этих специалистов – живут очень долго. Ежегодно – научные командировки за границу: Италия, Франция, Германия. А потом – зарубежные экскурсии со студентами в те же страны и любимые города: Париж, Флоренцию, Рим… Экскурсии, во время которых юные путешественники не только перемещались и смотрели, но вслед за своим учителем «вживались» в иные времена, в давние исторические эпохи, ощущали себя словно перенесенными какой-то «машиной времени» в иной мир, в иную, давно утекшую, но оставившую о себе множество удивительных следов жизнь.

К такому восприятию прошлого, к «погружению» в это прошлое профессор Гревс готовил своих студентов еще в Университете, на своих уникальных семинарах. В то время, когда высшая школа строилась на научной содержательности обучения, когда большинство профессоров излагали свой предмет, обращаясь только к уму слушателей и не озабочиваясь проблемами методики, Гревс строит свои курсы по-иному. Эмоциональная составляющая процесса обучения