100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

представляется ему ничуть не менее важной, чем интеллектуальная. Преподавание должно строиться на создании впечатления, на возбуждении у слушателя желания «окунуться», «погрузиться» в другую эпоху, в другое общество, оказаться среди других людей – короче, выйти из привычного «круга времени и места».

Кстати, и туризм тогда переживал серьезное «преобразование». Если раньше он чаще сводился к перемещению из страны в страну, из города в город, был проявлением рожденной беспокойством «охоты к перемене мест», то теперь он все больше приобретает познавательный характер. Прикосновение к тому, что хранит память о прошлом, постепенно становится одним из способов познания мира и своего места в нем.

В этом ключе гревсовская методика «прямого контакта», живого соприкосновения с прошлым – бесценна. Нынче такое утверждение может показаться странным – но сто лет назад разработанная профессором Иваном Гревсом методика семинарских занятий и экскурсий была ярким и значительным новаторством.

Но Университет – не единственное место, где ученый пробует свои силы и утверждает свою методику, пропагандирует свою «веру». С 1890 года он преподает на знаменитых «Бестужевских» Высших женских курсах (а с 1905 года возглавляет здесь историко-филологический факультет) и становится одним из самых ярких и любимых студентками – «бестужевками» профессоров; мне еще довелось слышать от некоторых из них пронесенные через всю их жизнь слова восторга и признательности перед Учителем…

Но и двух высших учебных заведений Гревсу мало. И он, яркий ученый-историк и университетский профессор, становится одновременно гимназическим учителем. С самыми знаменитыми, самыми передовыми и престижными частными гимназиями столицы (гимназии Э. Шафе, Л. Таганцевой и Общеобразовательная школа князя Тенишева) связана эта сторона деятельности Гревса.

И.М. Гревс

Его научная деятельность развивалась вполне успешно. И все же главным его призванием, главным делом его жизни было учить. В педагогической деятельности он полностью реализовывал себя, свои научные интересы и достижения; накопление знаний для Гревса было важным не само по себе, а как средство обогащения «педагогического арсенала». Новая методика семинарских занятий и экскурсий была нацелена не только на «погружение» в иную эпоху, в иной мир, но и на пробуждение в каждом гимназисте или студенте творческого начала, фантазии, воображения, способности сопереживания. Семинары Гревса объединяли студентов – потому что делали их не просто свидетелями (хотя и это немало), но соучастниками процесса мышления, процесса рождения новых версий и оценок, новых подходов и новых парадоксов.

А позднее, в 1920-е годы, в послереволюционном Петрограде немолодой уже профессор Гревс, всю жизнь посвятивший изучению Древнего Рима и средневековых городов, подступит к теме города, в котором он жил. Все, чем он занимался раньше, что изучал и понял, что открыл для себя, стало как бы подготовкой к этому «подступу». Семинарии по краеведению, по истории Петербурга, исторические экскурсии по Петрограду (по районам, например по Василеостровскому острову, и по основным городским магистралям, в частности, по Фонтанке), как бы ни казались они в те очень трудные годы оторванными от реальной жизни, оказывались нужными, важными, востребованными. Профессор Гревс, как и его коллеги, старались сохранить, удержать от распыления историческую память, «окунали» живших очень нелегко людей в исторически сложившийся и существовавший, несмотря ни на что, мир Петербурга – во всей его многозначной сложности, противоречивости, во всем его своеобразии. Короче – во всей «целокупности» (термин, введенный Гревсом). А принципы те же: «погружение», «вживание», сопереживание; не только факты, имена, подробности – но «впечатление», эмоциональное восприятие города, его жизни в разные времена, его людей – в оставленных этими временами и людьми следах, иногда еле заметных, почти неразличимых…

Именно Гревс и именно в это время вводит в науку о городе удивительное определение города как личности. Он вообще вводит в науку – в самые различные ее области – новое понимание города как системы, исторически сложившейся «целокупности». Главное – не архитектурные шедевры, не монументы, не ландшафты. Главное – соединение, слияние, взаимодействие и взаимопроникновение всего того, что определяет влияющую на людей, во многом определяющую их жизнь жизненную среду, в которой протекает реальная жизнь реальных людей.

И.М. Гревс с учениками

Город – Гревс это постоянно подчеркивает как самое важное – «насыщенный мир человека», «строящего свое благо трудом – физическим и духовным». И в этом – главный смысл истории любого города. Эта история запечатлена в образе города, в его памятниках и в его памяти о своем прошлом. Гревс говорит о «монументальном городе» – имея в виду не только Петербург и не только монументы как таковые. Его очень интересуют те исторические места, которые хранят память о прошлом, но в число памятников, «монументов» никогда не включались (заметим, что в 1920-е годы, как и раньше, самого понятия «памятник истории» не существовало…)

Гревс много размышляет над тем, что же в городе главное, основное, системообразующее. Какова «доминанта»? И приходит к выводу, что этой доминантой может быть только культура. Многолетнее изучение истории античного и средневекового города приводит его к этой мысли, размышления над историей Петербурга утверждают ее. Город всегда – «плод культуры», арена ее прогресса, место слияния, соединения, синтеза различных культурных потоков и влияний. При этом культура понимается как «мир человека, мир отдельной личности и мир всего общества». «Вещная», материальная, «обстановочная» культура, представленная множеством разнообразных атрибутов, аксессуаров, – лишь одна, хотя важная и неотъемлемая, часть культуры. Другая часть – культура духовная, внутренняя, невесомая и неосязаемая, но именно она одухотворяет город и его людей, формирует его особенности, его непохожесть на другие города, его место и роль в стране и в мире…

Надо признать: научные воззрения Ивага Гревса ныне не «съеживаются» и не теряют в весе, но приобретают еще большую значительность и актуальность. Теория профессора Гревса о «целокупности» города как историко-культурного явления и социальной системы не только не утратила своего значения, но для нынешнего Петербурга приобрела особую актуальность – в этом нас убеждают слишком многие впечатления и подробности сегодняшней петербургской жизни…

К сожалению, и личность Ивана Михайловича Гревса, и его труды как-то «ушли в тень», оказались отодвинутыми на второй план «петербурговедческой сцены»; может быть, потому что Гревс не изучал историю Петербурга как таковую, не отыскивал и не описывал ее деталей и подробностей. А может быть, и потому, что он оказался первым, кто поднял петербурговедение на высоту теоретических обобщений, не размельчая его на отдельные детали, школы или конкретные объекты.

На первый план, на «авансцену» в последние годы вышли прекрасные ученики профессора Гревса – самый яркий среди них Николай Павлович Анциферов. Его книги многократно переиздаются, проводятся «Анциферовские чтения», учреждена и присуждается «Анциферовская премия». Все это прекрасно; но почему не переиздаются труды Гревса, почему нет научных чтений, ему посвященных? Почему профессор Гревс лишь «пристегнут»