100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

На протяжении 10-х годов XVIII века территория Петербурга значительно расширилась – город «перебрался» на левый берег Невы и начал расти главным образом в эту сторону, в южном направлении. Вновь обживаемые территории не только были прорезаны реками (в первую очередь Мойкой), но вскоре оснастились и искусственными каналами, сооруженными между Невой и Мойкой (Крюков канал и Зимняя канавка, а также каналы у Летнего сада и у бывшего Почтового двора) и вокруг Адмиралтейства. И тогда же через Мойку и эти каналы, а также при пересечении «Невской прешпективой» (дороги к Невскому монастырю) с рекой Фонтанкой были сооружены деревянные подъемные мосты. К 1723 году их насчитывалось уже 17, в том числе 2 подъемных моста «у Зимнего дому», мосты «от Летнего дому к лугу» (Марсову полю) и Почтового двора (на месте, где ныне стоит Мраморный дворец). Здесь через существовавший тогда канал и гавань от Невы было 4 (!) разводных моста. Мосты соединили также берега канала, окружавшего комплекс Адмиралтейства, и берега Крюкова канала.

Кроме них существовали (в 1726–1727 годы) мост «к саду близ конюшен», «Зеленой, что близ каменного Мытного двора», «Синий, который подле двора Бутурлина», «мост подъемной от Адмиралтейской прешпективой чрез Фанатанную речку» (нынешний Аничков), разводной мост «от деревни Волынкиной» (так в документе, но речь идет о Калинкиной деревне и о мосте возле нее через Фонтанку, нынешнем Старо-Калинкином. – Г. Б.) к Екатерингофу и 3 моста (длиной один – 45 м, второй – 32 и третий, подъемный – 21 м) «при Катерингофе на заливах».

После 1719–1725 годов, когда под руководством мастеров Хармана ван Болеса и фон-Эршта был проложен канал у Литейного двора и Партикулярной верфи в Фонтанку, через этот канал (близ тогда уже существовавшей первой церкви Симеона) был также сооружен подъемный мост на сваях.

Каковы же были эти мосты, как они сооружались? К сожалению, не дошло до нас ни чертежей, ни документально точных изображений, ни других материалов, позволяющих дать полный ответ на этот вопрос. Однако некоторое косвенное представление дают любопытные документы, обнаруженные нами в архивных делах Канцелярии от строений. Первый – составленная в июне 1720 года мастером голландцем Петером ван Гезелем роспись «припасов», необходимых для сооружения на Адмиралтейском острове двух подъемных мостов (их строили «вольные» кузнецы – подрядом). На каждый из этих мостов мастер требовал по 3 цепи (100 звеньев в каждой), по 6 железных шестов (длиной 5,5–5,6 м), по 4 круга диаметром 1,2 м – всего на каждый мост более тонны (68 пудов) весом различных металлических «припасов».

Второй документ – указ 16 августа 1732 года о сооружении близ строившейся тогда новой каменной Симеоновской церкви нового моста через Фонтанку (на том месте, где сейчас мост Белинского). «Мост… – говорится в указе, – зделать немедленно на сваях и средину поднять выше, дабы мелкими судами водою проезжать возможно было, а по краям того мосту поставить болясы (перила) простые». При этом предлагалось использовать бревна, доски «и барки» от прежнего моста, существовавшего на этом месте.

Мосты тогдашние были не очень прочны, а нагрузку испытывали большую: город ведь был уже довольно многолюдным и грузов по его улицам и дорогам перевозилось множество. Кроме того, повреждались мосты и «от прибыло воды» И состояние мостов было для городского начальства причиной почти непрестанного беспокойства.

Вот подлинные свидетельства документов. «Те мосты так худы, что не токмо коретами, но и пешим ходить опасно» (август 1724 года «у Зимнего дому»); «от конской езды повреждены» (апрель 1725 года о тех же мостах); «подъемный мост у Зимнего дворца к реке через канал опустить пониже, понеже въезд весьма крут» (декабрь того же, 1725 года). Весной 1726 года 25 наемных плотников и 30 «работных людей» ведут большие ремонтные работы на мостах у Екатерингофа, «попорченных от воды», тогда же под руководством архитектора Михаила Земцова ремонтируется и окрашивается «подъемный мост, который зделан по Прешпективой чрез Фанатанную речку» – нынешний Аничков.

До сих пор мы говорили о ранней истории мостов через реки и каналы, когда еще не было моста через Неву. Как же преодолевалась в те годы главная водная артерия и главная водная преграда города? Нам неизвестно, возникали ли при Петре какие-либо планы наведения мостовой переправы через Неву. Сообщение между частями города – Адмиралтейским, Васильевским, Петербургским островами, Литейной и Выборгской сторонами – осуществлялось зимой по льду, летом – на гребных судах. Оживление царило на Неве в течение всего времени от весеннего ледохода до осеннего ледостава: паруса военных кораблей и купеческих судов, лес мачт поднимались над Невой, множество гребных судов и шлюпок, ялики и лодки бороздили речной простор.

Г. де Витта по рис П. Пикарта. Вид Петровского моста. Фрагмент гравюры

Нам сейчас трудно представить себе эту яркую, волнующую картину. Открываем тома хранящихся в Российском государственном архиве древних актов в Москве «Поденных записок А.Д. Меншикова» и читаем: «10 апреля 717 года: изволили смотрить льду, который по Неве стало ломать и нести и тако оную реку очистило, для чего з города (из Петропавловской крепости. – Г. Б.) выстрелили ис трех пушек» До этого в течение трех дней Меншиков никуда из своего дома на Васильевском острове не выезжал «для того, что на реке лед зело уже худ…»

Начало ледохода было важнейшим событием в жизни города, недаром оно обязательно отмечалось в официальных «Юрналах» Петра, где фиксировались все дела и занятия царя. За порядком на реке и строгим соблюдением правил, запрещавших во время ледохода выходить на лед, следили солдаты.

Когда 17 апреля 1718 года Петру сообщили, что Нева очистилась ото льда сверху уже до Невского монастыря, царь тут же «от Летняго дворца лежащую до города дорогу (к Троицкой площади. – Г. Б.), чтоб народ не ходил, указал пересечь в разных местах», то есть разломать лед, проделав вдоль Невы канал, так же как это делается и сейчас…

В другом документе говорится, что «астраханским солдатам (солдатам Астраханского полка. – Г. Б.), которые у присмотру Невы реки, 30-ти человекам отпускать… покамест река пройдет по вся дни… по 16 фунтов рыбы соленой попалам с вялой, по 30 хлебов, по 30 чарок вина простого в день да всем вопче по две лопатки круп овсяных или яшных».

«Понеже ныне наступает время зимнее, – читаем мы еще в одном документе, датированном 24 октября 1745 года, – и по причине стоявших немалых ныне морозов уповательно, что Большая Нева також и малыя Невки реки вскоре льдом покроются, – к чему по примеру прошедших лет для удержания народу,