100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Выборгу. В 1742 году для этой переправы «на Неве реке, против Казачеьй слободы, выше Воскресенского перевозу» был специально наведен временный мост на плашкоутах – изготовленных в Гарнизонной канцелярии плоскодонных барках, покрытых деревянными помостами, – такой же конструкции, что и Исаакиевский мост. Но наведение этой переправы в районе Охты вызвало значительное «помешательство и повреждение» многочисленным «правиантским и другим судам», шедшим сверху по Неве в Петербург и обратно отсюда к Ладоге. Поэтому в следующем году Сенат решил этого моста не наводить, а полки со всем их имуществом переправить через Неву «в том же месте, где в прошлом году», но «на больших паромах или барках на канатах» Выяснилось, однако, что в распоряжении Адмиралтейств-коллегии «барок и других судов, которые могут ходить на канатах, нет». И пришлось срочно брать 8 барок из военной Провиантской конторы и 6 паромов с канатами из Партикулярной верфи и, намостив на барки помосты, наскоро «выстроить переправу» для войск.

Насколько нам известно, это был единственный такой случай в истории города. Наведение в 50-е годы XVIII века наплавных мостов – Тучкова через Малую Неву и Сампсониевского через Большую Невку, с Петербургской на Выборгскую сторону, – связало наконец между собой все части города пусть круговой и неудобной, но надежной летней коммуникацией.

И в заключение еще один документ, относящийся уже к 1780 году: «Сего апреля 10-го дня, пополудни в 4-м часу по вскрытии Невы реки льдом… ис пушек пальбою (стреляли три орудия из Петропавловской крепости. – Г. Б.) по 5 выстрелов салютация учинена и перевозы в надлежащих местах выставлены». По традиции первой на открывшуюся ото льда невскую воду выходила шлюпка, на мачте которой развевался вымпел командира Санкт-петербургской партикулярной верфи.

А вскоре кроме перевозов наводился и разведенный на время ледохода Исаакиевский мост – единственный тогда мост через Большую Неву…

Слово «мост» – знаковое для нашего города. Это один из его символов – вспомните известный всему миру кадр: взметнувшиеся ввысь пролеты Дворцового моста на фоне рассветного неба белых ночей…

Но ведь и сам Петербург – мост. Мост между Россией и Европой, соединяющий культуры, обеспечивающий их непрерывный диалог.

Однако «мост» для города нашего – не только символ, знак, неотъемлемая часть образа. Петербург – один из самых «мостовых» городов мира; мостов в нем больше, чем самому городу лет. И хотя нет среди них «рекордсменов» – самых протяженных, самых высоких или самых широких, но здесь представлена в прекрасных образцах вся «Энциклопедия мостостроения»: железнодорожные и пешеходные, каменные, металлические и деревянные, разводные и неподвижные. Мосты длиной почти в километр и всего в несколько метров, шириной от полутора метров до сотни. Мосты, возраст которых превышает два столетия, и те, которые моложе двух с половиной десятилетий. А дивные металлические ограждения петербургских мостов! А их декоративное убранство, делающее мосты важнейшей художественной достопримечательностью города!..

Город-архипелаг не может жить без мостов, они – важнейшая часть его «нервной системы». Их расположение и состояние определяют скорость и «упругость» повседневной городской жизни. Документы почти трехвековой давности рассказывают, как во времена ледостава «для удержания народу, чтоб до учреждения льда никто не ходил, потребны по всем берегам караулы», а «распутное время», перед ледоходом, лет на Неве разбивали ломами, «пересекали в разных местах, что народ не ходил…»

И неудивительно, что история петербургских мостов естественно «накладывается» на историю города, совпадает с ее этапами и важнейшими событиями. Начиная от ровесника города – первого моста, соединившего только что заложенную крепость на Заячьем острове с соседним Березовым.

Фельдмаршал Миних

Фельдмаршал граф Миних был росту высокого, собою статен, наружности весьма красивой. Глаза его и все черты лица показывали остроумие, неустрашимость и твердость характера. Голос и осанка являли в нем гения…

Д. Бантыш-Каменский. Биографии Российских генералов и генерал-фельдмаршалов. 1840 год

Восемнадцатое столетие – удивительная и странная эпоха, рубеж между средневековьем и новым временем. Его история в России ярка и противоречива, полна драм, противоречий, выдающихся событий и замечательных биографий. Это эпоха создания и укрепления огромной дворянской империи, время грандиозных и грандиозных военных побед. Век, которым начинается «петербургский период» российской истории, когда Россия и Европа узнавали одна другую, «открывались» друг другу. Век Просвещения, подъема образования и науки, мощного культурного скачка, «старта», заложившего основы происшедшего в следующем столетии «прорыва».

Но это был и абсолютно нетипичный для России «век женского правления». Из девяти монархов на пятерых мужчин (включая младенца Ивана Антоновича) приходилось всего 31 год и 7 месяцев пребывания на троне – менее одной трети века.

Это был век дворцовых переворотов, фаворитизма и коварства, интриг и душераздирающих драм, век масштабных замыслов и мелочного исполнения, век политического «дамского рукоделия».

Среди выдающихся личностей – представители всех видов деятельности, всех сторон жизни. Граф и барон Бурхардт-Христофор Миних – один из тех, чье место в первом ряду среди знаменитых деятелей века, который на исходе его Александр Радищев назовет «столетием безумным и мудрым».

При жизни Миниха хвалили и порицали. После смерти он оказался полузабытым. Человек этот испил «чашу судьбы» своей до конца. «Чужак», нанятый в русскую службу, немец, он приехал в Россию в возрасте 37 лет – и провел здесь остальные 46 лет, ни разу не выехав за границу. Он смог подняться на огромную высоту, пользовался неограниченным доверием, заслужил все возможные почести и награды, стал одним из первых людей в государстве – и лишился всего, был низвергнут в пучину унижений и страданий, возведен на эшафот, ровно 20 лет провел в сибирской ссылке – и снова возвратился в Петербург, снова оказался у трона и совершил последний подвиг служения своему долгу стране, ставшей для него родной и остававшейся чужой, – долга, как он его понимал.

Он начал свою русскую службу как военный инженер, профессионал высочайшего уровня. Его громадная образованность, знание Европы определяли масштаб интересов и деятельности, их широчайший горизонт. Он не был одним из «птенцов» Петра, но отлично «вписался» в их строй. Генерал-фельдцейхмейстер, стоявший во главе всего артиллерийского и крепостного дела в русской армии, он много сделал для их развития и усовершенствования, наследуя на этом направлении своему прославленному предшественнику графу Якобу Брюсу. Президент Военной коллегии, военный министр, он много работал по укреплению русской военной силы, и в первую очередь офицерского корпуса российской армии. Генерал-фельдмаршал, он проявил себя как военачальник, творец планов военных операций – хотя идеи этих планов не всеми власть имущими были поняты и далеко не всегда планы осуществлялись так, как задумывались.

Деятельность Бурхардта-Христофора Миниха развивалась в трех основных направлениях: Петербург, Армия, Политика…

Он родился 17 мая 1683 года в Ольденбурге и, прожив 83 с половиной года, скончался 16 октября 1767 года в своем