100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

другое не только дает богатую пищу нашей исторической любознательности, но и разрушает наше однотонное, негативное восприятие той эпохи, основанное на устоявшихся предвзятостях в оценке этого «недоизученного» периода нашей истории.

И среди постоянных и важнейших забот императрицы Анны на первом месте – Петербург. Именно она возвратила на берега Невы столицу империи. При ней Петербург вновь обрел свое столичное самоощущение, расширил свои пределы и существенно благоустроился, обогатился прекрасными зданиями и храмами, многократно расширилась его торговая сеть. Именно в этот период город Петра был упорядочен, слились воедино составлявшие его раньше отдельные разобщенные поселения-слободы. И именно в это время была сформулирована градостроительная концепция российской столицы, стратегия ее планировки и застройки.

Императрица Анна не только разорвала предложенные ей «кондиции» Она перечеркнула вынесенный ее предшественником на троне приговор Петербургу к запустению и будущему исчезновению. Она уловила и продолжила петровскую идею этого города – и именно при ней Петербург приобрел европейский столичный облик, пережил свое первое «возрождение». (Напомним, что слова итальянского путешественника и писателя графа Франческо Альгаротти о Петербурге «окно в Европу» относятся к концу царствования Анны, к июню 1739 года.)

Решение о возвращении столицы в Петербург было принято Анной Иоанновной в первый год царствования. Указы об исправлении дороги из Москвы, многочисленные распоряжения о срочном завершении строительства недостроенных еще с петровских времен домов, пришедших «в великое разорение», о благоустройстве набережных и улиц, «о содержании Санктпетербургскими обывателями домов своих в исправности» и «о содержании помещиками своих домов в Санкт-Петербурге в добром порядке, а людей – в довольстве», десятки указов на эти сюжеты завершаются распоряжением о переоборудовании нескольких великолепных домов петровских сподвижников (адмирала Ф. Апраксина, П. Ягужинского и С. Рагузинского) и принадлежавшего Морской академии бывшего дома Кикина на Большом лугу (нынешняя Дворцовая площадь) в новый Зимний дворец – уже третий по счету (после двух, построенных для Петра), но первый на том месте, где находится нынешний – четвертый – Зимний.

А 26 октября 1731 года состоялся указ о постройке «адмиралтейскими мастеровыми людьми» триумфальных ворот у подъемного моста через Фонтанку «для входу Ее Величества» в Петербург. Торжественный этот «вход», означавший возвращение столицы в Петербург, состоялся в воскресенье 16 января 1732 года. Накануне вечером императрица прибыла в город и остановилась на ночь в палатах генерала графа Якоба Брюса близ Литейного двора. На следующий день – торжественный въезд в город через двое (у мостов через Фонтанку и Мойку) триумфальных ворот, богослужение в Исаакиевской церкви, мощные артиллерийские салюты (стреляли по 100 орудий из Петропавловской и Адмиралтейских крепостей), толпы людей на улицах, стоящие в парадном строю полки (солдаты кричали «виват!», сняв шляпы и размахивая ими), залпы из полевых орудий, стоящих на льду Невы, колокольный звон и звуки литавр и труб с башни Адмиралтейства. А вечером – «преславная иллуминация при игрании на трубах и валторнах, а особливо при палении из пушек…»

Н. Челнаков. Аничковские триумфальные ворота

Через полтора месяца происходит важная реформа управления дворцовым хозяйством столицы. Все дворцы, сады и «приморские домы» императрицы передаются из ведения Канцелярии от строений в Дворцовую канцелярию, управление крепостью – в Артиллерийское ведомство. В это же время начинаются переоборудование «Новой Голландии» и перестройка Адмиралтейства, завершается отделка Петропавловского собора и происходит его освящение (29 июня 1738 года).

Место архитекторов-иноземцев, бывших главными строителями петровского Петербурга, занимают те, кого Пётр отправлял за границу осваивать «европейскую архитектурную науку»: Пётр Еропкин (1698–1740), Михаил Земцов, Иван Коробов (1700–1747). Верные традициям великих мастеров петровского времени – Шлютера и Леблона, Микетти и Киавери, усвоившие уроки Доменико Трезини и современную европейскую архитектуру, они сооружают новые дворцовые постройки, прекрасные особняки петербургской знати, такие храмы, как Пантелеймоновский (И. Коробов, 1734–1737 годы), Сименония и Анны (М. Земцов, 1729–1734 годы), Рождества Богородицы на месте Казанского собора (М. Земцов, 1733–1737 годы). В 1732–1738 годы вместо обветшавшего деревянного Литейного двора строится новый, каменный, завершается строительство зданий Двенадцати коллегий и соседнего с ними Гостиного двора на Васильевском острове, строится первый мост через Неву.

Именно в это десятилетие – и, вероятно, в связи с перестройкой Иваном Коробовым комплекса Адмиралтейства и увеличением градообразующей роли этого комплекса – была сформулирована идея «Невского трезубца», когда от южного фасада Адмиралтейства, принимаемого за развернутый угол, отходят три прямых луча, отделенные один от другого равными углами. Пётр Еропкин проектирует сооружение Гостиного двора на Большой Перспективе (будущем Невском проспекте), Иван Коробов – интереснейший комплекс Морского полкового двора на Вознесенском проспекте.

Тогда же составляется и проект застройки района, получившего название «Коломны» (от итальянского «колюмна» – колонна, строй). Комиссия о Санктпетербургском строении – уникальное учреждение, созданное в июле 1737 года, разрабатывает первый реальный план Петербурга, удивительные по полноте и продуманности планы застройки отдельных частей столицы, проекты организации городского пространства, создания городской среды, появляются первые официальные названия набережных, площадей и улиц Петербурга. Все это происходило в пределах того десятилетия, когда на престоле находилась императрица Анна. Десятилетие это было как бы «мостом» между эпохой Петра и временем Елизаветы Петровны.

Петербург сильно изменился, украсился, «окреп» за это десятилетие. Городу было возвращено «предназначение», предсказанное Петром. К началу 1740-х годов на берегах Невы возвышался большой, покоряющий своей красотой, полный жизни европейский город…

О перевозах и первых мостах…

…Для имеющейся в том здешним жителям нужды… мост на барках зделать по вскрытии льду, без всякого замедления.

Из именного указа 4 марта 1732 года

Времени, когда в нашем городе мостов не существовало вообще, вероятно, не было с самого момента его возникновения. Петербургские мосты, естественно, представляются нам ровесниками самого города, расположенного на островах, по берегам Невы, ее рукавов и протоков.

Мы многое знаем об истории петербургских мостов, но первые если не страницы, то строки этой истории известны нам весьма приблизительно.

Впрочем, не только нам. Недавно в архиве мне встретился любопытный указ императрицы Елизаветы от 1 марта 1752 года. В нем петербургскому генерал-полицмейстеру предлагалось «справитца, много ли при Петре Великом через Фонтанку, Мойку и каналы мостов было… и по кончине Его Величества много ль тех мостов прибыло».

Вот так. Оказывается, уже к середине XVIII века сведения о времени постройки многих городских мостов были утрачены или забыты.

И все же мы знаем, что первым мостом Петербурга был деревянный подъемный мост через Кронверскую протоку. Он возник почти одновременно с городом – ведь постоянная коммуникация между первой городской площадью с жилыми кварталами близ нее и крепостью была абсолютно необходима. Знаем мы и о том, что в начале 1720-х годов мост этот именовался Красным и что он часто подвергался ремонтам и переделкам. А. Богданов сообщает, что в 1738 году береговые устои