100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

ансамбли громадных архитектурных комплексов – все это и многое другое, сделанное Белеховым и его сотрудниками в дни блокады и после ее снятия, определило признание ленинградского опыта возрождения, спасения и охраны памятников в условиях жесточайшей блокады не только как выдающего боевого, воинского подвига команды «белеховцев», но и как выдающегося, величайшего культурного события XX века.

«Белеховцы» – особая тема, особый разговор, особая память. Их профессионализм, их преданность делу, их понимание значения этого дела и их решительный протест против того, чтобы делать его кое-как, ссылаясь, например, на недостаток средств – все это признаки высочайшей культуры и профессионализма тех, кто был рядом с Николаем Белеховым в роли и учителей, и воспитанников созданной ими всеми грандиозной ленинградской реставрационной школы. Ирина Бенуа, Евгения Казанская, Анна Зеленова, Марина Тихомирова, Наталия Уствольская, Александр Гессен, Михаил Плотников, Александр Ротач, Михаил Бобров и многие другие сотрудники Николая Белехова – вот имена лишь некоторых из тех, кто составлял окружение Белехова, кто закладывал фундамент всем миром признанной ленинградской школы научной реставрации.

Ты понимаешь, читатель, почему так трудно писать о Николае Белехове. Уж слишком он и крупномасштабен, и нестандартен. Собственный взгляд на все, высочайший профессонализм, опирающийся на абсолютное чувство ответственности. Критическое отношение к собственным успехам и всепокоряющее чувство долга. Долга, не порученного тебе, а возложенного на тебя собственной судьбой.

Очень высокой пробы человеческий материал, из которого был выполнен этот удивительный – и для своего времени, и для нашего тоже – человек.

В кабинете, где он работал, висит его портрет. Он как будто присутствует в учреждении, задуманном и созданном им, с интересом наблюдая за тем, как меняется не только официальное название, но и стиль работы этого учереждения. В его бывшем кабинете за почти 60 лет, прошедшие после того, как он этот кабинет оставил, перебывало очень много разного народу. Но вряд ли за это время порог кабинета перешагивал какой-то другой человек, чей масштаб личности совпадал с масштабом личности, с человеческим размахом первого хозяина.

Возвращение столицы

Возвращение столицы

Ее императорское Величество изволила сюда из Москвы щастливо прибыть… при непрестанном звонении в колокола, многом палении из пушек…

Газета «Санктпетербургские ведомости». 17 января 1732 года

Всего через три года после смерти Петра Великого в судьбе его любимого детища – Петербурга, наступил крутой перелом. Юный, едва отметивший свое 12-летие император Петр II, уехав в Москву на коронацию, не скрывал, что намерен остаться в прежней столице и не собирается возвращаться на невские берега. Вслед за императором и его приближенными в Москву перебрался двор, все правительственные учреждения, вся столичная знать.

Петербург не только опустел, но и запустел. Недостроенный город переживал развал – к нескрываемой радости всех своих многочисленных врагов, недоброжелателей. Всех, кто и при Петре «не принимал» этого города с его непривычностью, новизной, открытостью и откровенно светским характером жизни. Всех, кто предрекал, что «быть Петербургу пусту», и теперь вроде бы стал свидетелем сбывшегося пророчества.

Петр, вероятно, никак не предполагал, что многие из его соратников и приближенных с такой легкостью, так охотно расстанутся с городом, в создание которого они вместе с царем вложили свой труд, немалую часть жизни своей. В Петербурге остались флот и все, что с ним связано, Академия наук с ее учреждениями и газетой «Санктпетербургские ведомости», издававшаяся с января 1728 года, купечество и тысячи простого люда, согнанного сюда и прижившегося здесь.

От былой значительности Петербурга, от его столичности не осталось и следа. История города представлялась закончившейся ровно через четверть века после его рождения.

Внук Петра Великого, сын царевича Алексея, пробыл на престоле 2 года 8 месяцев; он умер от оспы в Москве в январе 1730 года в возрасте 14 с небольшим лет. Осиротевший во младенчестве, избалованный дедом и приемной бабкой, Екатериной, он рос капризным, вздорным, своенравным мальчиком; толковый, обладавший от природы цепким умом, он не чувствовал никакой тяги к знаниям, к серьезным занятиям, не испытывал никакого интереса к государственным делам. Его подростковое «самоутверждение» проходило в атмосфере лести и угодничества придворных, среди интриг и жестоких «игр», которые велись вокруг трона. Дела и намерения великого деда были совершенно чужды юному императору-повесе. Члены созданного Екатериной I Верховного тайного совета взяли в свои руки все нити управления страной и не собирались их упускать.

Но Петр II неожиданно скончался, престол освободился уже в третий раз за пять лет, и при том, что дочери Петра Елизавете было уже 20, наиболее удобной персоной для роли номинальной («властвует, но не правит») императрицы «верховники» сочли 37-летнюю племянницу Петра I, одну из дочерей его старшего брата Ивана, Анну: выданная замуж в 17-летнем возрасте за курляндского герцога (свадьба состоялась в Петербурге 31 октября 1710 года), она уехала в Митаву, где вскоре овдовела и после этого почти два десятилетия вела унылую, однообразную и унизительно бедную провинциальную жизнь.

Б. Растрелли.

Анна Ивановна с арапчонком

Анне Иоанновне было предложено занять российский престол на условиях, оговоренных в специальном документе («кондиции»), сводившем ее права до ничтожного минимума. Она согласилась, уже 15 февраля 1730 года приехала в Москву, с невероятной поспешностью, через две недели, была коронована и разорвала «кондиции», заявив свои претензии на самодержавную, абсолютную власть в интересах российского дворянства.

Верховный тайный совет был распущен, и началось почти 11-летнее правление «самодержицы Российской» Анны Иоанновны. Ее личность и история правления закреплены не только в массовом сознании, но и в трудах историков стойким стереотипом: неумная и суеверная, малообразованная и жестокая, внешне непривлекательная, лишенная обаяния и женственности, падкая до странных и даже порочных развлечений (вроде медвежьей травли или знаменитого «ледяного дома»), полностью отдавшая управление страной своим клевретам из прибалтийских баронов («бироновщина»), беспощадно грабившим Россию, – такой представала людям разных поколений императрица Анна Иоанновна. Одиннадцатилетнее безвременье, почти мракобесная эпоха, постыдная для российской истории…

На самом деле многое, кажущееся непримиримым, сошлось, совместилось в этой эпохе. Развитие науки в стенах набиравшей силу Петербургской Академии, научные экспедиции на окраины России, установление прочных дипломатических и торговых отношений с Китаем («караванный торг») и Персией, с Испанией, Австрией и Данией. Военные реформы, включавшие не только создание новых полков (в том числе гвардейских Измайловского и Конного) и новой редакции «Воинского устава», но и создание Сухопутного кадетского корпуса в Петербурге – замечательного учебного заведения, готовившего юношей из дворянства к высокопрофессиональной офицерской службе. Новые заводы и фабрики. Забота о состоянии дорог. Разумные указы и дальновидные распоряжения по самым различные отраслям жизни страны (только за первые три года правления таких указов было издано 783). Великолепные театральные представления и постоянные придворные труппы первоклассных музыкантов-иноземцев, игравших лучшую музыку того времени… И еще многое