100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Создать на берегах Невы новый город европейского типа и новую столицу России – эта идея Петра не была осуществлена при его жизни и досталась «в наследство» Комиссии о Санкт-Петербургском строении, созданной 12 лет спустя после смерти императора.

Это было уникальное, не имеющее ни примеров, ни аналогов в мировой градостроительной практике учреждение. Оно разрабатывало стратегическую концепцию молодой российской столицы, генеральную идею ее планировки, развития и застройки – на нынешний день и на перспективу.

Попытки реконструкции, перепланировки некоторых европейских столиц (например, Рима и Парижа) предпринимались и раньше. Но обычно ограничивались перепланировкой небольших территорий в центре этих городов, оставляя остальное во власти хаотичной средневековой застройки. Дело, которое начала Комиссия о Санкт-Петербургском строении, было небывалым по масштабу, объему и результатам. И главное, по идее.

Она не творила идеального, «придуманного», умозрительного города, поражающего своей завершенной красотой только на листах чертежей. Она планировала реальный город, вбирающий в себя и прекрасные, самобытные традиции отечественного зодчества, и новейшие достижения архитектуры европейской, и уже определившиеся местные особенности, диктуемые расположением этого города на многочисленных островах невской дельты, по берегам ее рек, речек и каналов.

Создание Комиссии было непосредственно продиктовано тревогой, охватившей Петербург после серии страшных пожаров лета 1737 года – не случайно указ о ее учреждении состоялся 9 июля, через два дня после самого страшного из этих пожаров, 6 июля. Но видеть в этом акте только одно из «противопожарных» мероприятий администрации было бы большой ошибкой. Учреждение Комиссии – в одном ряду с крупными строительными начинаниями 1730-х годов, с неоднократно звучавшей в документах тех лет идеей «пространства и красоты города и… пользы обывателям»…

Почти годом раньше, 18 августа 1736 года, после тогдашних опустошительных пожаров, решено было, «собрав всех архитекторов, погорелые места все осмотреть и измерить и каким образом впредь домы строить, учинить всем тем местам разные проекты». Уже через месяц, в указе 18 сентября, отмечается чрезвычайная теснота застройки («не токмо удобный бы проезд иметь на тех дворах, но и проход во многих был не без нужды») и принимается решение «на том погорелом месте улицы и переулки сделать против прежнего шире, так и обывательские домы пространством прибавить».

В этом же ряду и проведение на основании указов 4 февраля и 7 июня 1737 года первой полной переписи населения Петербурга: «Повсягодно представлять именные книги всем здесь, в Санкт-Петербурге обретающимся настоящим жителям и пришельцам со описанием всех дворов, всякого чина и возраста и обоего пола людей с изъявлением лет их»…

Огненная стихия, овладевшая Петербургом в конце июня – начале июля, ускорила принятие не только частных противопожарных мер, но и кардинальных решений: необходимо было вносить существенные изменения в сам порядок застройки столицы.

Комиссия о Санкт-Петербургском строении (или, как она называлась в некоторых документах, Комиссия, учрежденная для рассмотрения строений в Санкт-Петербурге) создавалась, как говорилось в указе, «для основательного определения обо всем строении здесь… на всех островах, как обывательском, так и казенном, кроме дворцов Ея Императорского Величества и что к оным принадлежит, и для учинения о том твердого плана; оную Комиссию начать тем, чтобы положить в больших, средних и малых домах какому быть строению как по улицам, так и во дворах… и учинить тому строению каждому обособливой твердой план». Наблюдение за исполнением решений Комиссии возлагалось на Главную полицию, для которой надлежало в той же Комиссии «сочинить обстоятельную инструкцию».

Функции Комиссии были весьма разнообразны: снятие точного плана отдельных частей города и сведение их в единый общегородской план; на основании этих планов разрабатывались подробные проекты «порядочного и регулярного расположения» новой застройки районов («частей») и микрорайонов столицы. На Комиссию возлагались архитектурная экспертиза проектов «обывательских строений» и последующий надзор на месте за соблюдением утвержденного проекта. В основу всей этой работы должен был лечь четкий «строительный устав», регламентирующий правила проектирования и строительства.

Таким образом формировалась система специальных мероприятий регулирования в целом процесса формирования города как единого «архитектурного организма». Весь это процесс централизовался, сосредоточивался в руках Комиссии (проектирование), Главной полиции (надзор за исполнением строительных работ и вопросы благоустройства), Дворцовой канцелярии (объекты дворцового назначения) и Ведомства артиллерии и фортификации (ведало строительством и содержанием крепостей).

Особо следует подчеркнуть, что Комиссия о Санкт-Петербургском строении сама никаким строительством и частным проектированием не занималась. Она была органом, разрабатывавшим градостроительную политику и контролировавшим исполнение утвержденных проектов и соблюдение предписанных правил. Прибегая к современной терминологии, ее можно назвать первым в истории «главным архитектурным управлением» и родоначальницей системы государственного архитектурно-строительного контроля.

Но она стала не только учреждением, но и школой передовой архитектурной мысли. Ее работа была высокопрофессиональной и носила коллективный характер. И что следует особо подчеркнуть, в работе Комиссии (в отличие от предыдущего времени) основную работу выполняли русские архитекторы (в большинстве прошедшие хорошую европейскую профессиональную школу).

Персональный состав Комиссии был невелик. Во главе ее стоял 41-летний барон Христиан-Вольфганг Миних (1686–1768) – действительный тайный советник и обер-гофмейстер, младший брат знаменитого фельдмаршала, прибывший в Россию в 1731 году и с 1734 года возглавлявший Сухопутный кадетский корпус; позднее, в 1740–1742 годах, он возглавит Монетную канцелярию.

П.М. Еропкин

Миних не был профессионалом-архитектором; старинный немецкий автор назовет его «бедным чужаком». Но его четкой подписью скреплены сотни документов, разработанных в Комиссии и вышедших из ее стен. Кстати, очень интересен вопрос о причастности самого фельдмаршала к идее создания Комиссии о строении и к определению основных принципов ее деятельности. Документов на эту тему не сохранилось, но вероятность подобной причастности весьма велика – уж очень чувствуется во всем этом начинании, в его размахе и масштабе «рука мастера», очень напоминает все это те замечательные проекты в разных областях, автором которых был выдающийся фельдмаршал; это, кстати, объясняет и назначение в Комиссию его младшего брата, «бедного чужака».

Комиссия была компактной. Среди ее членов находились высокопоставленные представители чиновной бюрократии (сенаторы, генералы) из разных ведомств – Адмиралтейского, Военного, Инженерного. Но «рабочий состав» включал виднейших архитекторов, ведавших городской застройкой (Пётр Еропкин и Михаил Земцов), строительством адмиралтейских (Иван Коробов) и академических (Иоганн Шумахер) объектов.

Собранные в Комиссии в первые же дни (Коробов, например, был откомандирован из Адмиралтейского ведомства уже 10 июля, «на время, для сочинения некоторых планов»), они «тянули» всю громадную по объему и новую по методике работу по проектированию не отдельных объектов, а больших комплексов и целых районов. Представленный на «апробацию» императрицы уже через девять месяцев после создания Комиссии «генеральный» проект застройки Адмиралтейской части города поражает огромным объемом, ясностью идеи, четкостью планировки и продуманностью, проработанностью деталей: позднее подобные проекты были составлены и по другим частям города.

«Рабочий аппарат» Комиссии