100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

течению реки от нынешнего Аничкова моста (приблизительно место, ныне занятое зданием Городской библиотеки имени Маяковского), помечено словами: «капитана Беринга…»

На план этот опиралась во всей своей работе Комиссия о Санкт-Петербургском строении (о ней подробно рассказывалось в предыдущем очерке). А сам Иоганн-Фердинанд фон Зихгейм, возглавлявший всю работу по созданию этого уникального документа, уже в 1739 году исполнял новые поручения по инженерному делу в Кронштадте и Выборге, в следующем году трудился на исправлении главного почтового тракта на участке от Петербурга до Тосненского яма. Потом он возвращается в Сухопутный кадетский корпус, в котором начиналась его служба в России, и в 1752–1754 годы, уже в чине подполковника, фактически управляет корпусом, а в сентябре 1756 года производится в полковники и переводится в армию. В конце того же года становится генерал-майором и директором кадетского корпуса. Последние сведения о нем относятся к июню 1781 года, когда уже весьма престарелый генерал-поручик Зихгейм продает свой каменный дом на 7-й линии Васильевского острова, в середине квартала между набережной Невы и Большим проспектом.

«План Зихгейма» хорошо известен петербурговедам. Но история его создания не была изучена и никогда не излагалась. Сегодня о ней рассказывается широкому читателю впервые. Она интересна и поучительна сама по себе и как свидетельство того, что источник, созданный более 260 лет назад, может оставаться актуальным и в наше время.

Первый строительный устав

Во оной же Комиссии учинить Обстоятельную и порядочную инструкцию полиции, по которой бы она впредь поступать имела…

Из именного указа. Июль 1737 года

Растущий регулярный город должен иметь не только общую идею и генеральный план застройки, но и свой «кодекс» – свод четких, неукоснительно соблюдаемых архитектурных правил и технических норм. Такой «кодекс» был создан в Комиссии о Санкт-Петербургском строении – ив этом ее огромная заслуга и перед нашим городом, и перед отечественной культурой.

Создание «Полицейского регламента архитекторской должности» (таково официальное название устава, составленного в комиссии) было одной из главнейших задач, возложенных на нее. Петербург переживал пору интенсивной массовой застройки, подобного не знал ранее ни один российский город.

В ежегодном строительстве сотен новых домов в разных районах столицы принимали участие тысячи людей разных специальностей и различного уровня квалификации: мастера, подмастерья, ученики, простые «работные люди» – подсобники. Огромные количества строительных материалов заготовлялись подрядом (камень, кирпич, песок, глина, лес) и доставлялись в Петербург из ближних и дальних мест сухим – на тысячах телег и саней и речным – на сотнях барж – путем. Заготовка строительных материалов велась в основном в зимнее время, строительные работы велись летом.

Всю эту работу, учитывая ее громадный размах и великое множество занятых в ней людей, надлежало ввести в четкие границы строго нормированных правил. Этим и занялась Комиссия о Санкт-Петербургском строении.

Дело начиналось, разумеется, не на «пустом месте» И в России, и в Европе был накоплен веками огромный опыт строительных работ, сложилась определенная система их организации. Мастера, их подмастерья и ученики подчинялись цеховым правилам и уставам, а на Руси для строительных артелей, строивших в городах и селах, тоже существовали закрепленные традицией условия и технические приемы. Опыт этот был бесценен, пренебречь им было недопустимо, но требовалось свести воедино, выстроить в четкую систему все отдельные, разрозненные элементы этого опыта.

Замысел Петербурга как нового, регулярного, создаваемого на основе четких правил, как нечто цельное, города требовал не только регулирования и нормирования проектных и строительных работ, но и жесткого контроля. Все «обывательские» строения, сооружаемые в строгом соответствии с утвержденным «генеральным планом» застройки, находились в ведении Главной полицеймейстерской канцелярии. При ней существовала «архитекторская должность» – административная структура, на которую возлагалось наблюдение за тем, чтобы новые дома строились, а уже существующие эксплуатировались в строгом соответствии с утвержденными правилами.

Но в понимании членов Комиссии задача не ограничивалась этим. В сугубо деловом документе появляются разделы и идеи, далеко выходящие за определенные этому документу границы: не только создание «архитектурной экспедиции» при главной полиции, но и объединение всех работающих в юной столице зодчих в единый Корпус архитекторов – и даже идея создания в Петербурге Архитектурной академии и попытка наметить общие очертания ее структуры и учебного плана.

Таким образом, «Инструкция» явилась не просто неким профессиональным регламентом и сводом обязательных норм и правил, но может быть названа «последним словом» новейших идей и достижений в области архитектуры и строительства, опирающимся на национальный и мировой опыт. И в первую очередь на опыт петербургский!.. Но предназначение «Инструкции» тоже не выходило за пределы Петербурга: другие города России были еще просто не готовы к применению подобного документа. Впрочем, не были готовы к этому и большинство городов европейских держав – городов, еще сохранявших к этому времени свои средневековые облики.

Среди постоянных членов самой Комиссии был лишь один архитектор – «полковник» Пётр Еропкин. Ведущие столичные зодчие, представлявшие важнейшие ведомства – Главную полицию (Михаил Земцов), Адмиралтейство (Иван Коробов) и Академию наук (Иоганн Шумахер), были откомандированы в Комиссию на время – и главным образом для участия в работе по составлению «Инструкции», архитектурного устава. Кроме них Комиссия периодически привлекла к своей работе и других архитекторов-практиков, как, например, 30-летнего «архитектурного подмастерья» Михаила Башмакова, много и удачно строившего в этот период в столице и успешно сотрудничавшего с комиссией в деле составления устава.

Работа над ним началась весной 1738 года – к этому времени Комиссия уже несколько «разгрузилась» от самых срочных, неотложных своих задач: Зихгейм составил планы нескольких частей, а генеральный проект застройки Адмиралтейской части был завершен и представлен «на апробацию». 20 апреля он будет утвержден императрицей, а еще за месяц до этого, 20 марта Комиссия постановила разделить составление «Инструкции» между членами, «по частям».

Петру Еропкину достались начальные главы: «О собрании всех архитекторов в один корпус для порядочного правления и пересечения в строении всяких непорядков» и «О штате архитектурного корпуса и о мастерах» (гл. 1 и 3), «О архитектуре и архитекторах и что их должность при строениях» (гл. 5) и «О академии архитектурной для размножения и непресекательной надежды сея науки впредь» (гл. 6).

Далее шли главы, в которых подробно расписаны были «должности и обязанности разных художеств мастеров» и порядок их объединения в профессиональные цехи; отдельные главы (9-12) посвящались каменщикам, штукатурам, плотникам и печникам; каменотесы, резчики, столяры, кузнецы, кровельщики и слесари, маляры и токари, «оконничные мастера» объединены были в одну главу, состоявшую из 41 пункта – «артикула».

Главы 13–17 «Инструкции» трактуют о различных строительных материалах (камень, кирпич, черепица, «мраморы», известь, алебастр, железо, медь, гвозди, цемент, свинец, дерево). Четко и жестко определены требования к качеству этих материалов, условия их хранения, ответственность за недоброкачественный материал или за самовольную