100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Рисунки, в том числе «смешные», украшавшие фонарные и оконные стекла, исполнялись под руководством «Кадетского корпуса рисовального учителя Матвея Мусикийского, а 24 ледня повелено было малярному мастеру выполнить по показанию» архитекторского помощника, впоследствии замечательного петербургского архитектора Саввы Чевакинского.

«Корабельного дела подмастерью» Козьме Острецову поручили соорудить деревянные «особливые отлогие и крепкие мосты» с набережной на лед Невы против Исаакиевской церкви, «Ледяного дома», Зимнего дворца и Почтового двора.

А в столицу съезжались участники предстоящего «фестиваля» Уже 4 января «для маскарадных музыкантов и плясунов и протчих тому подобных» отведены казармы «для собрания и соглашения означенной музыки».

«Ледяной дом» сооружался интенсивно. Трескучие морозы способствовали успешной работе – за всю зиму не было ни одной оттепели. И все работы шли при огромном стечении людей – строительство это стало главной достопримечательностью столицы в ту зиму Зимний световой день очень короток, и потому особое внимание уделялось освещению готового «Ледяного дома» в вечерние и ночные часы. Для этого широко использовалась нефть: ею обмазывались свечи и дрова в ледовом камине, горящая нефть била фонтаном из хобота огромного ледяного слона, стоявшего справа от дома (днем из его хобота бил водяной фонтан – при помощи специальной трубы); слон к тому же «трубил» – внутри него находился музыкант-трубач…

Ледяные пирамиды по сторонам дома, выточенные изо льда пушки и мортиры на ледяных лафетах (заряжавшиеся, по словам Крафта, порохом и стрелявшие железными ядрами), ледовая ограда вокруг дома, ледяной фронтон и галерея со статуями, выточенными изо льда, на крыше дома – все это производило неизгладимое впечатление. Косяки окон и пилястры на стенах были окрашены под мрамор, а естественная синева прозрачных стен более «на дражайший камень, нежели на мрамор проходила», – пишет Крафт и добавляет, что весь этот «чудо-дом» «гораздо великолепнее казался, когда бы он из самого лучшего мрамора был построен – казался, будто бы сделан был из одного куска…»

«Курьезная свадьба» князя шута Михаила Голицына с калмычкой Авдотьей Бужениновой состоялась 6 февраля; но экзотика этого события померкла перед последовавшим затем «маскарадом», продолжавшимся целую неделю, с 11 по 17 февраля 1740 года.

А «Ледяной дом» простоял всю студеную зиму, неизменно привлекая интерес и любопытство огромных толп петербуржцев. Лишь в конце марта, с наступлением оттепелей, он начал оседать и наконец растаял. Он сыграл свою роль – отвлек внимание столичного общества от политических неурядиц, от тревог и забот. И остался не только главной достопримечательностью Петербурга той зимы, но и одним из самых удивительных, необычных и памятных «увеселений» этого трудного царствования. Недаром история «Ледяного дома» обросла таким множеством легенд.

Для физика Крафта это был убедительный физический эксперимент. Для нас – красноречивая, знаковая подробность эпохи.

«Для пространства и красоты города и пользы обывателей»

Аничков дворец

Петербург иногда называют «городом дворцов». В городе и его знаменитых пригородах – около трех десятков дворцов, бывших резиденциями представителей царствующего семейства. И у каждого дворца – своя история, своя судьба, свои тайны.

Мы имеем в виду только царские дворцы, а не многочисленные и прекрасные дворцы российской знати.

В разное время императорские дворцы исполняли различные функции, подчас весьма далекие от их первоначального назначения. Императрицы дарили и передаривали их своим фаворитам, они становились собственностью великих князей, в них размещались государственные учреждения и музеи, общественные, научные и культурно-просветительные учреждения. В Мариинском дворце заседал Государственный Совет, а ныне – Законодательное собрание города; Михайловский вот уже более ста лет принадлежит Русскому музею, Зимний через пять дней после Октябрьского переворота был преобразован в «Дворец искусств», потом в нем размещался Музей революции, а после войны он передан Эрмитажу.

Но есть среди всех петербургских императорских дворцов один, который был и резиденцией царя, и великого князя, и собственностью фаворита императрицы Елизаветы, и государственным учреждением (Министерство продовольствия в 1917 году), и музеем (здесь 8 ноября 1918 года был торжественно открыт Музей города – замечательное музейное учреждение, созданное всего за несколько месяцев и находившееся здесь до 1935 года), и одно из самых прекрасных культурно-просветительных учреждений Северной столицы – основанный более шести десятилетий назад Ленинградский дворец пионеров – ныне Санкт-Петербургский городской Дворец творчества юных…

Это – Аничков дворец. И его необыкновенная история, протянувшаяся более чем на два с половиной столетия, делает его особенным, как бы «выделенным» судьбой среди других петербургских императорских дворцов.

А история его действительно необычна, судьба причудлива. Владельцами Аничкова дворца были и императрица Елизавета Петровна, и Николай Павлович, и в бытность свою великим князем, и потом, став императором Николаем Первым (здесь в Аничковом родились его сыновья Александр, будущий император Александр II, и Константин). Александр III, не любивший официальный Зимний, перенес свою частную, семейную резиденцию в полюбившийся ему больше всех других Аничков дворец.

Но не только члены царствующего дома Романовых были владельцами дворца. Были среди них и Алексей Разумовский, и Григорий Потемкин.

Все эпохи, все важнейшие перипетии политической истории страны, все сменявшие друг друга архитектурные стили и художественные моды отразились не только на страницах истории Аничкова дворца, но и на его облике. И хотя сегодня в нем почти не сохранилось первоначальных черт, мы не можем не помнить, что в изменениях этих отразилось творчество огромного (как, вероятно, ни в каком ином петербургском дворце) числа архитекторов и мастеров, среди которых немало было лиц «высшего ранга». В строительстве и перестройках дворца участвовали Бартоломео Растрелли и замечательные русские архитекторы его «школы» Михаил Земцов и Григорий Дмитриев, Иван Старов и Осип Трезини, Джакомо Кваренги и Луиджи Руска, Егор Соколов и Карло Росси, Андрей Штакеншнейдер и Ипполит Монигетти, Максимилиан Месмахер, Карл Рахау, Юлий Бенуа, а уже в советское время Лев Ильин и Александр Гегелло.

Но не только замыслы этих выдающихся зодчих воплощены в огромном архитектурном комплексе Аничкова дворца, но и труд множества известных художников и декораторов – живописцев, резчиков, позолотчиков, паркетчиков, мраморщиков, мебельщиков. И труд тысяч русских рабочих-строителей, которые на протяжении двух веков возводили, перестраивали и украшали замечательный дворец. Достаточно сказать, что его первоначальное сооружение продолжалось 13 лет – на пять лет дольше Зимнего…

Кстати, сопоставление это не случайно – потому что строительством Аничкова дворца началась эпоха Елизаветы Петровны, а возведением Зимнего она закончилась… Сооружением Аничкова дворца вступившая на российский престол «дочь Великого Петра», «веселая царица» (так отзывался о ней в своей известной балладе поэт Алексей Толстой) Елизавета словно заявляла претензию Петербурга быть не только российской, как это было доселе, но европейской столицей, претензию на европейское признание.

Дворец предполагалось возвести монументальным, значительным, российские зодчие должны были создать его в европейском стиле. И одновременно новый дворец должен был стать свидетельством огромного роста художественных потребностей, характерного для России середины