100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Ничего не знаем мы и о том, как эта коллекция создавалась – кто и где копировал (а это, безусловно, копии) чертежи, оригиналы которых до нас не дошли. Непонятна и связь между тремя с лишним сотнями посвященных Петербургу чертежей «коллекции Берхгольца» и 29 чертежами, хранящимися в фондах Эрмитажа; они ранее хранились в Придворной конторе, откуда еще в 1838 году были переданы в Эрмитаж. Совпадают изображенные на чертежах из обеих коллекций объекты российской столицы, характер бумаги, почерк, которым сделаны пояснительные надписи (иногда весьма подробные) на чертежах, и само содержание надписей.

И в то же время чертежи из обеих коллекций многим различаются. Стокгольмские исполнены профессионально, тушью и акварелью; в исполнении их чувствуется рука, привыкшая к такой работе. Эрмитажные – карандашные, скорее напоминают любительские наброски; они не только меньших размеров, но и лишены многих архитектурных подробностей, декоративных деталей, которые мы видим на стокгольмских листах. Но надписи на тех и на других почти совпадают и сделаны одной рукой…

Вряд ли когда-нибудь мы сможем все это разгадать. Но есть главное – сама коллекция, дающая, как никакой другой материал, полное представление о Петербурге, каким он был к началу 1740-х годов, когда на российский престол взошла Елизавета Петровна. И перед нами в удивительных, впечатляющих подробностях раскрывается сложившийся всего лишь за четыре десятилетия облик, архитектурная среда Петербурга, уже получившего признание как прекрасная европейская столица.

Петербургу посвящена основная часть коллекции – 253 чертежа, а некоторые состоят из нескольких листов, представляют панораму застройки части улицы или набережной. Одна из таких «панорам», изображающая Невскую набережную, имеет общую длину 5,5 м; 34 объекта находим мы на ней. Другая, длиной в 1,5 м, изображает 8 домов. И поэтому общее число листов коллекции – 306 – значительно больше числа сюжетов этих чертежей, а общее число изображенных зданий Петербурга составляет 331…

Ф.-В. Берхгольц

Каждое здание изображено не только в масштабе, но и с точным соблюдением всех деталей архитектурного облика: колонны, крыльца, наличники окон, форма кровли, печные трубы, декоративные украшения фасада. И ни одной лишней подробности, не относящейся к архитектуре. Это не художественный образ Петербурга, а его «документальный портрет» – и детали этого «портрета» в точности совпадают с тем, о чем рассказывают сохранившиеся в наших архивах документы.

По значительности и полноте коллекция эта, вплотную, кстати, «примыкающая» к плану Зихгейма, о котором мы совсем недавно рассказывали, представляет собой первое реальное, «фотографически» точное изображение большинства зданий тогдашнего петербургского центра. И значение «коллекции Берхгольца» для истории нашего города – огромно.

На чертежах мы видим почти все части тогдашнего города. Но если из построек на Выборгской стороне представлен только архитектурный комплекс госпиталя, а на Петербургском острове – только «домик Петра», Троицкая церковь и застройка невской набережной, то Васильевский остров изображен более подробно – ему посвящен 31 чертеж.

Главное же – левобережная часть города, именовавшаяся Адмиралтейским островом. Застройка набережных Невы и Мойки и некоторых улиц, например, Миллионной, Конюшенной, будущего Невского проспекта, представлены с исчерпывающей полнотой. Летнему саду посвящены 11 чертежей, а Летнему дворцу – 15 (столько же комплексу Императорских конюшен). На чертежах мы видим и еще не завершенный строительством Аничков дворец (таких чертежей 7), и «третий» Зимний, построенный для Анны Иоанновны, и «Оперный дом» на интенсивно застраивавшемся в эти годы Невском. Застройку Миллионной изображают 14 чертежей, Большой Морской – 10.

Чертежи представляют нам первоначальный облик дошедших до нас ранних петербургских храмов – Пантелеймона, Симеона и Анны и «портреты» тех, что были позднее перестроены, например Казанской и Исаакиевской.

Чертежи из коллекции Берхгольца. Набережная Невы от Стрелки Васильевского острова. Фрагменты

Подробно изображены особняки и дома многих частных лиц – не только известных деятелей и вельмож (Миниха, Шереметева, Воронцова, Олсуфьева, Черкасова, Строганова, Трубецкого и других), но и купцов.

Подробно представлены в коллекции и пригороды столицы: Петергоф (14 чертежей), Ораниенбаум, Царское Село, Стрельна, Екатерингоф, Гостилицы.

Таков в самых общих, «анкетных» рамках состав коллекции, хранящейся в стокгольмском Национальном музее. В ней исключительный интерес представляет не только графическая часть чертежей, а она бесценна, но и сделанные Берхгольцем на каждом чертеже пояснительные надписи на немецком языке, многие из которых содержат чрезвычайно интересные подробности. В надписях этих как бы запечатлен момент, когда коллекция создавалась – период с февраля 1742 г., когда Берхгольц в составе свиты 14-летнего племянника новой императрицы Петра Федоровича, будущего несчастного императора Петра III, вторично, после почти 15-летнего перерыва, прибыл в Россию из Голштинии, до мая 1746 года, когда его тот же великий князь Пётр Федорович выслал из страны.

Надпись на чертеже, изображающем дом Миниха на Васильевском острове, сведений о ссылке Миниха не содержит, а чертеж дома вице-канцлера Михаила Головкина снабжен упоминанием такой подробности: «где он жил и был арестован». В надписи на одном чертеже говорится о «доме обер-егермейстера Волынского», на другом Волынский именуется уже «несчастным кабинет-министром». На одном из чертежей упоминается «несчастный» Еропкин – архитектор, казненный летом 1740 года вместе с Волынским. Так в коллекцию архитектурных чертежей «вторгаются» события политической истории того времени, когда эта коллекция создавалась.

Есть в надписях на чертежах подробности примечательные. Одна сообщает, что «Оперный дом» перестроен «при царице Елизавете» из манежа «курляндского герцога» (Бирона); купец Панков именуется то «Федором Филимоновичем», то «Михаилом Ларионовичем», а другой – просто «Федором Филимоновичем», без фамилии.

Повторимся: чертежи «коллекции Берхгольца», безусловно, копии. Но с чего, с каких оригиналов, до нас не дошедших? И где в Петербурге эти оригиналы находились? Это тоже «загадки» замечательной коллекции.

Считается, что большинство чертежей – обмерные, дающие точное изображение существующих строений, но есть среди них и проектные. Местом, где такие чертежи могли быть сосредоточены, являлись или Комиссия о Санкт-Петербургском строении, решавшая, как мы знаем из недавнего очерка, общие, генеральные вопросы планировки и застройки города, или Главная полиция, в ведении которой были все вопросы, связанные с частновладельческой застройкой и где могли храниться чертежи частных домов. Но ни одно из этих учреждений не ведало дворцовыми постройками в Петербурге и его пригородах – откуда же тогда обилие в составе коллекции «дворцовых» сюжетов?

Учреждения, где могло быть сосредоточено все разнообразие «архитектурных сюжетов», представленных в коллекции, в Петербурге просто не существовало. И есть основания предположить, что Берхгольц, «озадачивший» себя идеей такую коллекцию собрать, сам отбирал (пользуясь своим особым положением в российской столице и имевший обширный круг знакомых и высокопоставленных «патронов») в разных учреждениях интересовавшие его чертежи.

Московские, тверские, тульских сюжеты могли быть извлечены из дел Сената. А вот как и откуда в коллекцию попал тематически для нее чужой,