100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

и на ее набережных обращено внимание художника. Мы видим и отдельные здания («Зимний дом» Петра и третий Зимний дворец Анны Иоаанновны, Адмиралтейство, бывший дом Меншикова и дом Миниха на набережной Васильевского острова, и здания Академии наук и Кунсткамеры, и Двенадцать коллегий, и Гостиный двор.

Я.В. Васильев по рисунку М.И. Махаева. Проспект вниз по реке Неве от Невского моста между Исаакиевской церковью и кадетским корпусом. Фрагмент. 1749 год

Перед нами и подробное изображение Летнего дворца Елизаветы (на том месте, где позднее император Павел воздвигнет Михайловский замок), и первоначальный вид Аничкова дворца с великолепной галереей по берегу Фонтанки, и Строгановский дом на Мойке… Любопытно, что в «проспектах» не изображен на первом плане ни один петербургский храм: и Петропавловский собор, и Казанская, и Исаакиевская, и Андреевская (на Васильевском острове) церкви изображены как элементы силуэта города – их высокие шпили служат вертикалями, доминирующими над плоскостной городской застройкой.

На каждой гравюре, изображающей Неву – вверх и вниз по течению, – речной простор заполнен множеством кораблей. Огромные красавцы – линейные корабли и фрегаты с поднятыми парусами, небольшие перевозные суда, богато украшенные частные шлюпки, купеческие суда – все это было Махаевым «вставлено» в «проспекты» не только с натуры, но и с многочисленных прежних гравюр, изображающих корабли. Все детали соблюдены скрупулезно – это придает «проспектам» еще большую достоверность и жизненную насыщенность. А весь город изображен «повернутым» к Неве, обращенным к ней своим главным фасадом.

Автор «проспектов» как бы приглашает нас прогуляться по набережным Невы, Фонтанки, Мойки. По Дворцовой и Английской (тогда Галерной), по набережным Васильевского острова, по Большой и Малой Неве (порт, Гостиный двор). Приглашает пройтись по наплавному мосту, соединившему Адмиралтейский остров с Васильевским. Постоять на берегу Фонтанки против Летнего сада с роскошным гротом или у Зеленого моста – там, где Большая Прешпектива (будущий Невский) пересекает Мойку, любуясь не только роскошным фасадом Строгановского дома, но и перспективой «рождающегося» Невского (другая перспектива Невского обращена в противоположную, северную сторону – от Аничкова моста к виднеющейся вдали башне Адмиралтейства).

Город на воде в своем зеленом убранстве воспринимается в совершенном единстве с природой – он невозможен вне той природной среды, в которой был задуман и осуществлен. Но есть еще и «бытовая», жизненная среда – и она изображена в «проспектах» с поразительной точностью и полнотой.

Бытовые детали в «видовых» художественных произведениях искусствоведы называют «стаффахем». Этим элементом «проспекты» Михаила Махаева насыщены до предела. Нечего и пытаться перечислить все, что мы встречаем на гравюрах из бытовых, «повседневных» житейских сюжетов. Улицы и набережные многолюдны – пешеходы представляют все слои населения столицы, бесконечен поток экипажей самого различного вида и назначения – от роскошных карет до простых телег. И сцены труда, обычной, повседневной работы встретим мы, внимательно разглядывая «проспекты».

Вот изображение Гостиного двора на набережной Малой Невы. Огромное, построенное еще по проекту Доменико Трезини двухэтажное здание, вдоль первого этажа которого идет сплошная аркада (52 арки) – и вокруг него масса разного люда: купцы в характерных одеждах, дамы, снующие мальчишки, грузчики, «работные люди» – все вполне «узнаваемы» по известным внешним признакам, точно переданным. У портовых причалов – купеческие суда – одни под погрузкой, другие разгружаются. На берегу телеги, возы и грузовые площадки на колесах – на них грузы с кораблей перевозятся в амбары и склады Гостиного двора или развозятся по городским магазинам и лавкам. Тюки, ящики, бочки… Жизнь в порту кипит.

А на «проспекте» Невского от Аничкова моста видим мы не только новый дворец, но и огромный пустырь, тянущийся от другого угла моста вдоль Фонтанки, и огромные штабели бревен для строек, доставленных сюда баржами по Фонтанке и сложенные здесь – лесной склад…

Так грандиозное по объему своему и по вложенному в него труду художественное изображение Петербурга в «проспектах» становится не просто изображением, но бесценным источником для изучения жизни российской столицы в середине XVIII века. И если в работах Михаила Махаева мы узнаем многие замечательные здания Петербурга, уже знакомые нам по «Стокгольмской коллекции» Берхгольца, то в изображении сцен городской жизни в этих «проспектах» многое «узнается» по описаниям, известным из труда Андрея Богданова. Благодаря им «сей царствующий град» приобретает для нас не только фактическую достоверность, но и свои неповторимые жизненные черты, свою историческую реальность.

Петербург и Век Просвещения

Первый российский журнал

Надлежит, смотря по различию читателей, всегда переменять материи, дабы всякой по своей склонности мог чем-нибудь пользоваться…

Из редакционного «предуведомления к 1-му номеру «Ежемесячных сочинений»». 1755 год

Русский журнальный фонд Российской Национальной библиотеки – самое полное, самое богатое в мире собрание периодических изданий на русском языке. На полках, общая длина которых составляет не один километр, хранятся все журналы, альманахи, сборники трудов, ежегодники, серийные издания, вышедшие в свет за два с половиной столетия – с 1755 года. Более 50 тысяч названий, более 5 миллионов «единиц хранения».

Но ведь все имеет свое начало, в том числе и отечественная журналистика. И это «начало», то, «с чего все пошло», сегодня у меня в руках. Два обыкновенных на вид тома, 1150 страниц. На первом титульном листе название: «Ежемесячныя сочинения к пользе и увеселению служащия». Внизу: «В Санктпетербурге при Императорской Академии Наук».

А посередине титульного листа виньетка: двуглавый орел, распростерший крылья над земным шаром, опоясанным лавровым венком; изображена только северная часть Восточного полушария с надписями «Россия» и «Санктпетербург». А на свободном полушарии – девиз журнала: «Для всех»…

Невозможно, наверное, словами передать ощущение человека, неравнодушного к истории родной страны, когда он держит в руках такую реликвию – первый российский журнал, с которого ведет отчет вся наша журналистика. Ведь до него существовали только «Санктпетербургские ведомости» (с января 1728 года) – газета, содержавшая только иностранные новости, краткую придворную хронику и разнообразные столичные объявления. И ученые «Примечания», издававшиеся Академией наук, журналом тоже не были…

Время было необыкновенное. Россия в 1750-е годы переживала мощный «культурный всплеск», продолжавший незавершенные культурные реформы Петра. Все большую роль в этом процессе играли русские художники, архитекторы, формирующиеся в этот период отечественные культурные кадры. Время создания (фактически одновременно с первым журналом) Московского университета, русского национального театра, Академии художеств. И Петербург, которому всего лишь два года назад исполнилось полвека, был признан и принят Европой не только как имперская, но и как культурная столица России.

Тогдашняя Академия наук (а было ей всего 30 лет) стояла во главе культурного прогресса, играла, как ни в какой другой период своей истории, огромную общественную роль. Она не замыкалась в рамках «чистой науки», не пряталась от жизненной повседневности в «стеклянную башню» – академические стены сотрясали не только ожесточенные научные споры, но