100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

ее истоков, драматург и театральный деятель, первый директор Русского театра Александр Сумароков, утверждал, что одна из важнейших задач искусства – «изображать историю своего отечества… великих во оном людей», и в своих драматических сочинениях (с исполнения которых и начиналась история русского театра) воссоздавал события и легендарные образы «предыстории» государства Российского, а Михаил Ломоносов в своей трагедии «Тамира и Селим» – времена освобождения Руси от татарского ига.

Романизированная отечественная история в трагедиях Сумарокова и Ломоносова вскоре сменится злободневными проблемами русской жизни в драматургии Дениса Фонвизина, Якова Княжнина, Василия Капниста и других. Их творчество – ярчайшее свидетельство того, как быстро и полнокровно развивались с середины XVIII столетия не только отечественная словесность, но и российский театр.

Дж. Кваренги. Деревянный театр и Летний дворец имератрицы Елизаветы Петровны. 1780-е годы

Об общественной востребованности театра как важнейшей грани культурного процесса того времени говорит и тот размах, который получила в столице, Москве и провинции театральная «самодеятельность», любительские театры. В середине 1730-х годов театральные спектакли (исторические драмы, инсценировки библейских сюжетов) играются в Артиллерийской школе «солдатскими детьми». Известно и то, какую важную роль в жизни знаменитой «школы на Карповке» архиепископа Феофана Прокоповича играла театральная самодеятельность учеников. В Москве возникают любительские труппы, возглавленные канцеляристами Глушковым и Хилковским, копиистом Кочергиным, стряпчим Иваном Нординским и паяльщиком Степановым. А в «Санктпетербургских ведомостях» за 8 мая 1747 года мы читаем сообщение, что столичный купец Иван Лукин «намерен играть комедию на Московской стороне в набережной линии, против церкви Воскресения Христова, в доме бригадира князя Федора Голицына – по воскресным, праздничным и викториальным дням в 7-м часу» (дом этот стоял на углу нынешнего проспекта Чернышевского и Шпалерной улицы)…

И придворные спектакли шли на нескольких сценах. В 1744 году в «ново-строящемся Летнем доме» (на его месте стоит Инженерный замок) строится «комедии опера»; подобное театральное помещение появляется и в перестроенном в те же годы Зимнем доме, а во время строительства нового Зимнего дворца во временном деревянном «Зимнем доме» императрицы Елизаветы сооружается «Оперный дом». Архитектор Растрелли, сооружая новый грандиозный Зимний дворец («каменный Зимний большой дом»), в 1756 году строит в нем «большой театр» в «два апартамента» (партер и над ним ярус); недалеко от Летнего дворца («в еловой роще») сооружается «Оперный дом», а на Морской улице в специальном театральном здании играет «немецкая комедия».

Из документов мы узнаем, что в придворном «Оперном доме» скамьи («банки») в партере предназначались для особ «высших рангов», а «знатные дворяне, которые штатских чинов не имели», смотрели спектакли стоя по сторонам «банок»; над партером, в котором были еще «задние банки», возвышались в два яруса ложи, причем «мущинам в ложах сидеть было не дозволено». Караул из 70 человек следил за пропуском в театр и за порядком в зале.

Мы подсчитали по документам, сколько раз, исключая посты и летние месяцы, императрица Елизавета в 1752 году присутствовала на театральных представлениях. И вот что получилось: на «французских комедиях» – 30 раз, на «французских трагедиях» – 4, на «итальянских интермедиях» – 2, на вечерних приемах («куртагах») во дворце, когда исполнялась итальянская инструментальная и вокальная музыка, – 26 раз… А если прибавить балы и грандиозные публичные («вольные») маскарады – картина придворной театральной жизни становится яркой и многоцветной.

А 1752 год мы выбрали не случайно – в истории театральной жизни Петербурга и России ему отведена особая роль.

Незадолго до этого, в 1749 году, в Сухопутном кадетском корпусе (он занимал все огромное владение князя Меншикова на Васильевском острове), который был «кузницей» не только офицерских, но и культурных «кадров», любительская труппа кадетов (только молодые люди – они исполняли и женские роли) сыграла написанную воспитанником этого корпуса Александром Сумароковым трагедию «Хорев» на историческую тему – первую русскую трагедию. «Она была читана с восторгом, переходила из рук в руки, все дивились ей…»

Спектакль, сыгранный любителями-кадетами, удался. «На другой день в столице ни о чем другом не говорили…» Сумароков, бывший адъютантом всесильного графа Алексея Разумовского, рассказал о спектакле своему патрону, тот – императрице… И в начале 1750 года кадеты с огромным успехом сыграли «Хорева» во дворце в присутствии Елизаветы Петровны. (А всего на сцене самодеятельного кадетского театра будет сыграно большинство из сочиненных Сумароковым 9 трагедий и 12 комедий…)

И в это самое время не только на подмостках рождающегося русского профессионального театра, но и на огромной сцене отечественной культуры появляется человек, сыгравший особую, почти символического значения роль, – Федор Григорьевич Волков.

Он прожил очень короткую жизнь – всего 34 года. Родившись в Костроме, вырос в семье ярославского купца Полушкина, обладал недюжинным умом, неукротимой любознательностью, энергией и являл собой, по оценке В. Белинского, одно из «живейших доказательств самородного богатства русского духа и русской жизни». С юности ездивший по торговым делам отчима в Москву и побывавший в столице, Волков пристально вглядывался во все подробности здешней жизни, но особенный его интерес привлекали театральные представления, актеры даже оказались в кругу его знакомых.

В 1748 году, возвратившись в Ярославль из очередной деловой поездки, Федор Волков решил здесь с группой сверстников создать любительский театр, став его первым актером и первым директором. Братья Гавриил и Григорий, семинарист Иван Нарыков (будущий великий русский актер Дмитриевский), цирюльник Яков Шумский (также прославивший позднее русскую сцену) и другие стали единомышленниками и помощниками Волкова. Представлением драмы «Эсфирь» и комедий, переведенных самим Волковым с немецкого, началась история этого любительского публичного театра. Вскоре для него даже было построено специальное деревянное здание, которое Белинский назвал «дедушкой нынешних колоссальных и великолепных театров»; в театральном зале были партер, галерка и раек… Зрители трагедий Сумаронова и комедий Мольера («Лекарь поневоле») были в восторге.

О спектаклях «ярославцев» прослышали в столице, и указом Елизаветы Петровны, изданным 5 января 1752 года, они были за казенный счет привезены в Петербург и уже в начале февраля, еще до наступления Великого поста, сыграли в помещении «немецкой комедии» сумароковского «Хорева», трагедии «Синав и Трувор» и «Гамлет», – спектакли, подготовленные и сыгранные еще дома, в Ярославле. Успех был полный.

В дневнике придворных событий мы читаем, что 4 февраля «была представлена на российском языке трагедия», через день там же, в помещении немецкого театра на Морской, в присутствии императрицы «была представлена на российском языке преславная трагедия», а 9 февраля была представлена на российском языке ярославцами трагедия (вероятно, «Гамлет»)…

Интереснейшую запись находим мы под 18 марта, когда игралась русская комедия «О покаянии грешного человека»: «В обыкновенное время и присутствии Ея императорского величества и некоторых знатных персон, а не публично, отправлялась ярославцами русская комедия»…

Так это начиналось… Потом были годы учения Федора Волкова и некоторых