Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти

Легко предположить, почему родился этот миф, почему так важно было передавать из уст в уста историю о человеке, который даже в таких обстоятельствах лагеря сумел оставаться собой. Эта способность Дегтярёва вызывала у меня восторг. Был ли он героем? Конечно, был. Нужно мужество, чтобы с бесконечным достоинством и радостью нести по миру свою чудаковатую, необычную натуру.

Не то чтобы я не доверяла герою – вовсе нет. Скорее, хотелось найти новые осколки этой истории, ставшей такой важной для меня: свидетельства, а не легенды.

В деле поиска я доверилась исследовательнице Алёне Схановой – ее мне рекомендовал Музей истории ГУЛАГа. Алёна живет в Санкт-Петербурге, участвует в музейных, издательских и выставочных проектах, помогает в архивных исследованиях. Задача была нетривиальной – нас разделяли тысячи километров, а поиск при этом нам предстояло вести вместе.

Мне до сих пор нравится перечитывать нашу переписку. Мы обсуждали план: что, где и как запрашивать, какие пути пробовать, а где лучше не тратить силы. Мы собрали список архивов и источников, которые, как мы надеялись, могли бы пролить свет на до сих пор неясные эпизоды из жизни героя. В нем оказались: Центральный государственный архив Санкт-Петербурга, Санкт-Петербургская театральная библиотека, Музей истории Петришуле, Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга, Санкт-Петербургский филиал архива Российской академии наук, Российская национальная библиотека и многие другие. Алёна методично работала в архивах, изучала путеводители по фондам, описи дел, заполняла заявки. И рассказывала мне, что удалось отыскать.

Я, в свою очередь, думала над запросами, которые мы рассылали по этим учреждениям. Так, шаг за шагом, мы восстанавливали недостающие звенья в судьбах Владимира Дегтярёва и его отца Николая Васильевича.

Поиск – бесконечная комбинация решений. Оказавшись в архиве, на месте, всегда проще понять, куда двигаться, какие документы стоит заказывать, а какие – нет. Помогает чутье, но в первую очередь – опыт. У Алёны он был значительным. И, конечно, без доверия друг к другу такая работа была бы просто невозможна.

Мы начали с документов об академике Палибине, которые хранятся в Санкт-Петербургском филиале архива Российской академии наук (СПбФ АРАН). О находках, сделанных там, я уже рассказала в первой части книги.

Потом стремительно отыскали заметку в «Красной газете» – о ней вы тоже знаете.

Настало время изучить архив Ботанического сада, который тоже хранится в СПбФ АРАН. Тут уже сложнее – в зарплатных «ведомостях на выдачу содержания служащим сада по найму» Дегтярёва не оказалось.

Как не оказалось и информации о поступлении Владимира Дегтярёва на работу в петербургский Ботанический сад в документах архива за 1906 год. По крайней мере, если говорить об официально оплачиваемой должности.

Причем нельзя сказать, что такие сведения не фиксировались – мест для работников с гимназическим образованием и студентов в Ботсаде тогда было всего восемь. Все они указаны в отдельной ведомости: помощник библиотекаря, служащие гербария и музея, писарь канцелярии и наш давний знакомый Иван Палибин. Удивительно, но в ту пору он был помощником консерватора и получал скудное жалование – 33 рубля 33 копейки в месяц. Для сравнения: у столяра Ботанического сада заработная плата составляла 40 рублей.

Восемь мест – это мало, но вакансии тем не менее появлялись. В тот год было принято два новых служащих, но не Дегтярёв. На всякий случай Алёна изучила списки работников, которые относились к неквалифицированным кадрам. Имя Дегтярёва не встретилось ни в этой категории, ни в папке с сохранившимися данными и перепиской о персонале за следующий, 1907 год. Мы просмотрели документы и за другие дореволюционные годы – списки персонала, домовые книги ведомственного жилья сотрудников Ботанического сада, уцелевшую переписку, протоколы заседаний Совета сада – никаких упоминаний так и не удалось найти.

В следственном деле, обнаруженном в Архиве Президента Республики Казахстан в Алматы, как мы помним, было несколько дореволюционных документов, среди них – открытый лист, который дал возможность Дегтярёву отправиться в путешествие.

Мы решили выяснить, как его удалось получить.

В архиве Ботанического сада нашелся черновик письма от 12 января 1910 года, приготовленного для Второго департамента Министерства иностранных дел.

Это первое упоминание героя, которое нам удалось отыскать в архиве Ботанического сада.

Препровождая при сем удостоверение (от 29 апреля 1909 года за № 495), выданное мною дворянину Владимиру Николаевичу Дегтярёву о поручении ему собирать растения и семена для Санкт-Петербургского ботанического сада во время пребывания его, Дегтярёва, в Южной Америке, имею честь покорнейше просить Второй департамент Министерства иностранных дел, согласно просьбе названного мною лица для большего успеха возлагаемого на него ученого поручения, выдать на имя Владимира Николаевича Дегтярёва в целях облегчения ему сношений с местными властями особый сертификат от имени Министерства иностранных дел. Таковой сертификат прошу не отказать доставить в Императорский Ботанический сад для передачи по принадлежности.

Директор Императорского Санкт-Петербургского ботанического сада А. А. Фишер фон Вальдгейм.

Открытый лист, санкционирующий командировку Владимира Дегтярёва в Южную Америку

Архив Президента Республики Казахстан. Д. № 33258

Написано от руки. Местами очень неразборчиво, но ясен смысл – вот оно, ученое поручение.

Второй документ – письмо от 16 января 1910 года на бланке Второго департамента МИД. В нем сообщалось, что вместе с этим письмом в Ботанический сад направлено удостоверение и открытый лист на имя Дегтярёва. Авторы послания просят подтвердить вручение документа.

Ниже на листе автограф Дегтярёва:

Удостоверение и открытый лист получил 20 января 1910 года. Владимир Дегтярёв.

Открытый лист вручен, впереди – большое путешествие.

Получается, что Санкт-Петербургский ботанический сад не командировал Дегтярёва в Латинскую Америку, не заказывал ему заграничный паспорт и не выплачивал, по крайней мере в 1910 году, жалование. В противном случае директор Ботанического сада не стал бы напрямую обращаться в Министерство иностранных дел, а сделал бы это, как обычно, через вышестоящую организацию – Департамент земледелия. Все командировочные расходы Ботанического сада согласовывались с этим ведомством, и все они зафиксированы в документах за тот год.

МИД не требовал вернуть открытый лист после возвращения из поездки. Значит, этот документ в последующие годы хранился у Дегтярёва. Так и есть – мы знаем, что он был изъят в результате обыска и оказался в материалах следственного дела, заведенного в Алма-Ате.

Практика сотрудничества с путешествующими ботаниками-любителями действительно существовала. Например, коллежский секретарь Фёдор Цирус в те же годы путешествовал по делам службы на Дальний Восток и безвозмездно предлагал Ботаническому саду свои услуги по сбору семян и образцов растений. В 1909 году Императорский Ботанический сад выдал ему свидетельство, удостоверяющее, что «предъявителю сего дано садом поручение по сбору растений в