Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Ёлки-палки - Станислав Владимирович Дробышевский

Совершенно особенные иголки развились у Sciadopitys verticillata: внешне они достаточно банальны – длиной в пядь, растут мутовками, – но в реальности сделаны из укороченных побегов, сросшихся с парой листьев, причём верхняя сторона листьев оказалась снизу; листья же, в пазухах коих растут сциадопитисовые иголки, выглядят как маленькие чешуйки, прижатые к стеблю.

Независимо от вариаций, хвоя покрыта воскообразной кутикулой, что гарантирует водоэкономию.

В стебле наибольший объём составляет вторичная ксилема – древесина с годовыми кольцами. За это стволы хвойных так любят строители. А в древесине 90–95 % объёма состоит из трахеид, тогда как механической паренхимы совсем немного. Из-за этого хвойные неплохо закачивают воду на большую высоту, но не слишком прочны на поперечные нагрузки, отчего чаще выглядят как толстые столбы с не слишком длинными и не слишком ветвистыми сучьями, а те, что густо ветвятся, обычно оказываются не слишком высокими кустарниками.

Разброс размеров голосеменных фантастический – от менее чем метра до сотни. Часто голосеменные оказываются эмергентами – выступают над общим пологом цветкового леса на десятки метров, образуя дополнительный ярус.

ВЕЛИКИЕ ДЕЛА ВЕЛИКИХ СОЗДАНИЙ

Минимальный рекорд размера принадлежит новозеландскому дакридиуму рыхлолистному Lepidothamnus laxifolius (он же Dacrydium laxifolium), больше похожему на мох, стелющемуся на метр вдоль почвы и поднимающемуся над землёй всего на 5–6 см. Лишь иногда он в виде лианы тянется вдоль соседних растений вверх на метр с лишним.

Рекордных размеров максимума достигают американские хвойные. Мексиканский Taxodium mucronatum по имени «Дерево Туле» из города Туле в Оахаке – чемпион по толщине, он вырос до окружности 36,2–42 м и диаметра 11,62–14,05 м, а без учёта пилястров – 9,38 м. Достиг этого таксодиум за примерно 1433–1600 лет, а возможно, и за 3–6 тысяч. По высоте чемпионы Pseudotsuga menziesii menziesii по имени «Гигант Нуксак» – 142 м, спиленный в 1890‐х годах, а также «Дерево Долины Линн» – 126,5 м, убитое в 1902 г. Калифорнийские секвойевые также знамениты своей способностью вырастать выше ста метров. Рекордсменами являются Sequoiadendron giganteum «Отец Леса» – 133 м, Sequoia sempervirens по имени «Гиперион», вымахавший до высоты 116,07 м (вырос бы и больше, да вот дятлы раздолбали ему верхушку) и объёма 502 м3 при скромных диаметре 4,84 м и возрасте 700–800 лет; конкурентами являются «Гелиос» – 114,91 м, «Икарус» – 113,14 м и ещё несколько их родичей примерно той же величины, пока нетронутые дятлами, а потому имеющие неплохие шансы побить рекорд. По массе превосходит всех Sequoiadendron giganteum «Генерал Шерман» (он же – «Карл Маркс») – 1910 т, его обхват 29,5 м, диаметр 11,1 м и объём 1487 м3 при приличном возрасте 2995 лет и скромной высоте 63,7–85 м. Его ближайшие соперники того же вида – «Генерал Грант» с объёмом ствола 1320 м3 и «Президент» – 1278,4 м3 (с ветвями – 1533 м3). В 1940‐х годах был срублен «Гигант Крэннелл-Крик» вида Sequoia sempervirens, превосходивший «Шермана» по объёму на 15–25 %; от него сохранилась лишь одна фотография. В XIX веке очень модно было делать в стволах секвой и секвойядендронов дома и прорубать в них туннели, пуская насквозь повозки и автомобили, устраивать на пнях танцевальные площадки и всячески иначе истреблять уникальные деревья. Думается, множество рекордсменов никогда не были измерены.

До 102,3 м вырос и один гималайский кипарис Cupressus torulosa в Тибете.

Стволы хвойных известны своей прямотой и смолистостью, а смола, как известно, во‐первых, хорошо горит, а во‐вторых, очень липкая. Все эти свойства с древнейших времён использовались людьми.

Несовершенство тканей голосеменных – отсутствие либриформа – приводит к однообразному ветвлению и преобладанию прямых побегов. А именно прямизна и была главным требованием древних звероловов! Как видно из находок, именно голосеменным люди отдавали предпочтение при изготовлении копий. Как минимум люди гейдельбергские охотились с копьями и бумерангами из тиса, ели и сосен.

В английском Клектоне и немецком Лёрингене с датировками порядка 400 тыс. л. н. копья делались из тиса ягодного Taxus baccata. В обоих случаях наконечники были обожжены на огне для пущей прочности. В Лёрингене копье длиной 244 см было найдено между рёбрами слона Palaeoloxodon antiquus – лучшая иллюстрация назначения. На острие были сделаны несколько тонких продольных желобков – возможный кровосток, а на центральной части – серия узких поперечных зарубок – чтобы руки не скользили.

В буром угле в немецком Шонингене с датировками 320 тыс. л. н. сохранились несколько копий из молодых елей и одной из сосны Pinus sylvestris. Копья длиной до 2,5 м, судя по балансировке, были метательными; заструганный на полметра наконечник был сделан из самой прочной комельной части у основания дерева – «срубил он эту ёлочку под самый корешок». Три деревянных обломка из пихты белой Abies alba имели щели на конце, вероятно, для вставления туда наконечника: это одно из древнейших свидетельств изготовления составных орудий. Между прочим, конструктивная деятельность – наше принципиальное отличие от зверей, которые, хотя порой и могут использовать и даже изготавливать орудия, но никогда не собирают из простых частей что‐то более сложное. До Homo heidelbergensis – во времена галечной и раннеашельской культур – и у людей деятельность была сугубо деструктивной, когда орудия изготавливались по методу Микеланджело – «убрать лишнее и оставить нужное». И вот пихтовые рукоятки из Шонингена показывают новый уровень – «собрать из деталей нечто большее, чем эти детали по отдельности». Строго говоря, с тех пор мы особо не продвинулись вперёд, вся наша цивилизация – частный случай тех самых рукояток. Разве что новейшие технологии трёхмерной печати претендуют на скачок вперёд, хотя, вспоминая керамику, известную ещё с верхнего палеолита – принцип лепки и отливки тот же самый, – и в этом приходится сомневаться.

Кроме копий, в Шонингене найдены два еловых «бумеранга», которые, хотя и заострены на обоих концах, имеют повреждения по бокам; видимо это были палки-бросалки для охоты на птиц.

Из сосны сделали свои палки-копалки денисовцы 250–361 тыс. л. н., намусорившие в китайском местонахождении Ганьтанцин.

Запросы людей не менялись со времён питекантропов до современности. Можно вспомнить хоть бы длинный английский лук, изготавливавшийся из тиса в Средневековье, как и копья в среднем плейстоцене. Несовершенство механической ткани голосеменных вместе со смолистостью дало неломкость и упругость древесины, а тем обеспечило оружие победы англичан, неоднократно побеждавших им французов в Столетней войне – при Креси в 1346 году, Пуатье в 1356 г., Наваретте в 1367 г. и Азенкуре в 1415 г.

Ещё одно следствие всё тех же свойств голосеменных – сочетание прямизны, прочности и упругости – использование еловых стволов для корабельных мачт венецианского флота и сосновых и лиственничных – для российского.

Впрочем, иногда в древесине хвойных важнее не прямизна, а вес: достоверно известно, что дубина Геракла была сделана из кипариса. Правда, по другой версии, это был ясень из Немейской рощи, а в греческом селе Тризин из геракловой дубины выросло оливковое дерево, но голосеменная версия