Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

просят вашего разрешения присвоить новой машине название «Победа». Под этим названием мы разрабатывали эту машину, оно вдохновляло нас. К нему на заводе все привыкли.

– Но раньше мы не давали легковым машинам отдельных названий, – скептически отозвался Сталин. – Только индексы: М-1, КИМ-10, ЗИС-110. Чем М-20 лучше?

Настал самый главный момент сегодняшней встречи. Все зависело от того, как он, Липгарт, сможет сейчас аргументировать свою позицию, с какой интонацией скажет. Сталин неотрывно смотрел ему в глаза. Остальные присутствующие тоже.

– Она уже стала символом, – негромко, но твердо проговорил Липгарт. – Девятого мая капитулировала Германия, завтра в Москву прибудет Знамя Победы, через пять дней Парад Победы на Красной площади. Пусть в эти праздничные дни наша

«Победа» станет подарком для всей страны в честь Победы.

– «Победа»… – Сталин словно попробовал это слово на вкус и после небольшой паузы с легким пожатием плеч произнес: – Невелика победа, но пусть будет «Победа». А как вы планируете выпускать легковую машину и грузовик?

Вопрос был задан уже на ходу, и стало понятно, что названию машины Сталин большого значения не придает. Равнодушная интонация неприятно кольнула. На какой-то миг Липгарт задумался: что значила фраза вождя «Невелика победа…»? Имелся ли в виду масштаб победы над фашизмом, размеры автомобиля или то, что его создание – не такое уж и большое достижение? Но он тут же отогнал эту мысль. Лишние разговоры. Важно, что принципиальное согласие на название машины Сталин дал.

Лоскутов тем временем объяснял вождю, что грузовик важнее для народного хозяйства, и он планируется к запуску в производство раньше. Сталин, остановившись у ГАЗ-51 и похлопывая его по крылу, заметил:

– Это неправильный подход. Важны и грузовик, и легковая машина. Поэтому завод должен поднапрячься и взять на себя обязательство в ближайшее время наладить выпуск и тех, и других. Ну что, беретесь?

Лоскутов бросил быстрый взгляд на Акопова и Липгарта. Оба прекрасно понимали, что означает этот взгляд. В ближайшее время ставить на конвейер две абсолютно новые модели автомобилей – тяжелейшая задача. Но взять и сказать вот так, в Кремле, при свидетелях, «нет» в глаза Сталину? «Нет, не беремся»? Такого ли ответа ждут от человека, за сто дней поднявшего ГАЗ из руин и пепла?

– Беремся, товарищ Сталин, – произнес Лоскутов.

– Это хорошо, – с ровной интонацией отозвался вождь. – Результаты мы скоро увидим. А это что же, полноприводный вариант грузовика?

Настал черед Просвирнина и Косткина докладывать о своих проектах. Отступив на задний план, Липгарт украдкой оглянулся на стоявшие чуть позади «Победы». Черно-серая машина выглядела сиротливо, словно знала, что участь ее решена. Зато бежевая, казалось, сияла. Нет, не зря он с самого начала предлагал оснастить «Победу» двумя вариантами двигателей.

Глава 22

Работать дальше

Дорога Москва – Горький, 20 июня 1945 года

По мокрой от дождя ночной дороге по направлению к Горькому мчались две «Победы» – бежевая и черно-серая. Сзади, сильно отставая от легковых, с натужным гудением шли ГАЗ-51 и ГАЗ-63.

На обратном пути Липгарт сам сел за руль. Прыгающий свет фар выхватывал из темноты выщербленный, давно не ремонтировавшийся асфальт, выцветшие указатели поворотов, поникшую под недавним дождем траву на обочинах. Словно тяжелый снаряд, прогудел навстречу запоздалый «Студебеккер»-самосвал, и снова пустое шоссе: никаких машин, ни встречных, ни попутных.

Лоскутов откинулся на спинку переднего сиденья, но смотрел в сторону. С разговорами к директору Главный не лез. Чувствовал, что тот все скажет сам. Так оно и случилось.

– Мог бы спасибо сказать за то, что я согласился тогда на вариант с «четверкой», – тихо проговорил Лоскутов, глядя в окно. – А не рассказывать, что она не годится для районов.

– Но она не годится для районов, – стараясь, чтобы голос звучал мягко, отозвался Липгарт. – А за «четверку» спасибо. Я же говорил, что экономичность выйдет на первый план.

Какое-то время ехали молча. Липгарт искоса взглянул на директора.

– Ну и как мы будем выкручиваться?

– Ну, как? – пожал плечами Иван Кузьмич. – Сначала запустимся с грузовиком, а примерно через полгода с «Победой».

– Полгода?! – Липгарт повернулся к Лоскутову. – Ты же знаешь, сколько всего в ней еще нужно доводить. Трубы кардана нет, пружин для подвески нет, отделка не готова, кузовные штампы черт-те какие… Будь моя воля, мы представляли бы ее только через год!

– Не показывать «Победу» накануне Парада Победы – это был бы верх глупости.

– Согласен, но ты же понимаешь, что запуск ее в серию в таком виде – это катастрофа?

Директор тяжело вздохнул.

– Андрей Саныч, я все это понимаю лучше тебя… Но теперь у нас уже нет выбора. Мы можем только работать дальше. И как можно быстрее.

Глава 23

«…русские просто придумали это сами. Раньше нас всех»

Великобритания, Ковентри.

Офис автомобильной компании «Standard»,

сентябрь 1945 года

По коридору офиса автомобильной фирмы «Стэндард», расположенного в центре одного из крупных промышленных городов Британии Ковентри, шел молодой сотрудник с газетой в руках. Остановившись перед дверью с табличкой «Walter Belgrove, chief designer», он коротко постучал и, услышав «Войдите», открыл дверь.

Главный дизайнер «Стэндарда» Уолтер Белгроув сидел за обширным столом, на котором в образцовом порядке были разложены автомобильные журналы и проспекты. Он внимательно рассматривал какой-то чертеж и без особого интереса взглянул на вошедшего в кабинет молодого сотрудника.

– У вас какой-то вопрос, Клайв?

– Прошу прощения, сэр, – вежливо отозвался вошедший, протягивая боссу газету, – но мне кажется, это может вас заинтересовать.

Отложив чертеж, Белгроув взял в руки газету. От непонятного славянского шрифта тут же зарябило в глазах. Тарабарская грамота… Понятна была лишь дата газеты: 14 сентября 1945 года, да номер – 220. На странице, под крупным черным заголовком, была размещена фотография двух автомобилей, грузового и легкового. Они были изображены на фоне какого-то моста, за которым виднелись остроконечные башни. Грузовой не был ничем примечателен – обычная современная машина, выдержанная в американской традиции. А вот легковая… Белгроув недоверчиво сощурился, рассматривая покатую заднюю часть автомобиля и крылья, составлявшие одно целое с кузовом. Ничего подобного он раньше не видел. Ниже снимка были размещены еще цифры: 1946–1950, наверное, годы, когда машины предполагалось выпускать…

О русском автомобилестроении Белгроув не знал почти ничего. Кажется, где-то далеко, в ледяной Сибири, у них были огромные заводы, которые по лицензии Форда собирали безнадежно устаревшие машины для армии. И все. В то, что русские способны на какое-то творчество, тем более – новаторство, он не верил ни минуты. И все-таки увиденное его уязвило и задело. Он и