Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

– Спасибо, Кузьма Антонович. Нет слов, спасибо.

– Для вас – всегда, – помедлив, ответил начальник спецотдела.

* * *

Жене Липгарт решился сообщить новость только на следующий день. Взвесил все за и против и – решился. Была суббота, и они гуляли по Горькому. Оставили «Победу» – четвертую по счету из всех «Побед» – на Верхне-Волжской набережной, рядом с Индустриальным институтом, и бродили по любимым местам. Гуляли вдоль кремля, по улице Свердлова, площади Минина и Пожарского. Май радовал прекрасной погодой, с Волги дул крепкий, но теплый ветер. И вот, когда уже шли обратно к машине, Андрей Александрович обратился к жене:

– Аня, мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

– Что?

– Помнишь, я тебе рассказывал про Алю, дочь моего троюродного брата Володи?

– Это который погиб в 38-м? – тихо спросила Анна Панкратьевна.

– Да. Она нашлась.

– Нашлась? Где?

– В Караганде, – помимо воли грустно улыбнулся Липгарт. – Извини, не смешно. На самом деле в Караганде. Ее с матерью Ниной Михайловной выслали из Москвы как немку. В сентябре 41-го.

– И нас могли бы… – вздохнула жена. – Помнишь, я ждала этого и даже сшила для всех нас рюкзаки. Огромные, в человеческий рост. Заранее. Как ты ее нашел?

– В Караганду выслали и мою двоюродную тетку Ольгу, она на десять лет меня старше всего. Она увидела мою фотографию в газете, в списке лауреатов премии, и написала на адрес завода. – Он помолчал и добавил:

– Аня, давай Алю к себе возьмем. У нее недавно мать умерла.

Анна Панкратьевна приостановилась и даже ухватилась рукой за балюстраду набережной.

– Куда возьмем?

– Сюда, в Горький. Она же пропадет в Караганде.

Отец Кригера там умер.

– Но… – Анна Панкратьевна запнулась от растерянности. – У нас же четверо детей.

– Ну, где четверо живут, там и пятая поместится.

– А как же семьи Тани, Лизы, которых ты взял в дом? И… кто ее отпустит из Казахстана? Она же поднадзорная, в ссылке!

– Это я беру на себя, – твердо произнес Липгарт.

Они подошли к стоящей у тротуара «Победе» с номером ГА 73–01. Липгарт открыл пассажирскую дверь, помог жене сесть, сам сел на водительское место. Шедшие мимо пацаны сворачивали головы, рассматривая новенький автомобиль. Горьковчане уже не раз видели три из четырех собранных заводом «Побед» на улицах города, но все еще не могли привыкнуть к этим машинам.

– А ты вообще ее знаешь? Знаком с ней?

– Нет, – помолчав, отозвался Липгарт. – Никогда не видел.

Анна Панкратьевна вздохнула, развела руками.

– Но ты же и так столько на себе тянешь! Помогаешь семьям сестер, брата, второй семье отца, моим родственникам. Корову вон на Сталинскую премию купили, чтобы молоко было у детей коллег. А тут еще… Ты меня поражаешь, честное слово.

– Ну, слава Богу, после стольких лет я все еще тебя поражаю, – пытаясь обратить все в шутку, произнес Липгарт. – Ань, ну ты же помнишь, как переводится моя фамилия.

– Помню. «Любящее сердце».

– Правильно. – Он помолчал и умоляюще добавил: – Я искал ее всю войну… Думал, что она умерла. И вот – нашлась. Анечка, скажи «да». Пожалуйста.

* * *

У здания управления Министерства государственной безопасности по Горьковской области стояла новенькая «Победа» с номером ГА 73–01. На фоне других стоявших рядом машин – нескольких видавших виды «эмок», ГАЗ-67, трофейных БМВ-326, «Опель-Адмирала» и «Ауди-Фронт» – автомоиль выглядел ошеломляюще современно, словно пришелец с другой планеты. И курившие у подъезда офицеры обменивались восхищенными репликами, разглядывая машину. Ведь сделали ее не где-нибудь, а в Советском Союзе, и даже не в Москве, а в самом Горьком!

Между тем конструктор и водитель машины сидел в просторном кабинете начальника областного УМГБ. Для этого визита Липгарт специально надел все свои награды. Хозяин кабинета, 40-летний генерал-майор Михаил Иванович Баскаков, внимательно слушал визитера, делая какие-то пометки в блокноте. С ним Липгарт был хорошо знаком – Баскаков получил перевод в Горький в августе 43-го, после адских бомбардировок завода, на ГАЗе бывал много раз, и, конечно, управление было заинтересовано в том, чтобы как можно раньше получить в свое распоряжение «Победы».

Изложив просьбу, Главный замолчал. Генерал почесал переносицу, вздохнул, постучал пальцами по столешнице.

– Андрей Александрович, при всем уважении к вам, вашим заслугам и вашим наградам – сами понимаете, что вопрос решить так вот просто я не смогу. Потребуется переговорить с МГБ Казахской ССР. Все-таки статус ссыльной дело серьезное. Но – попробуем. Дайте мне, – он глянул в настольный календарь, – ну, скажем, пару дней. Как только станет что-то известно, немедленно извещу вас.

После ухода визитера Баскаков снял трубку междугородней связи и попросил соединить его с Москвой. После недолго ожидания проговорил:

– Добрый день. Баскаков беспокоит, УМГБ по Горьковской области. Тут вот какое дело. Главный конструктор ГАЗа Липгарт обратился с просьбой о возможности переезда в Горький своей троюродной племянницы Липгарт Елены Владимировны, 1922 года рождения, высланной из Москвы в Караганду в 1941-м как немки. Мотивирует тем, что мать девушки умерла. Какие будут указания?

– Ну что же, в желании приютить родственницу ничего плохого нет, – ответили ему. – Липгарт человек уважаемый, заслуженный. Так что свяжитесь с МГБ Казахстана, пусть там не чинят никаких препятствий. И извещайте Липгарта о том, что вопрос решен положительно.

– Понял, спасибо, – проговорил Баскаков и распрощался.

Качуров в Москве тоже положил трубку на рычаг и усмехнулся. Конечно, пусть Липгарт перевозит к себе ссыльную племянницу. А как использовать этот факт, будет понятно позже.

* * *

Через три месяца на перроне Горьковского вокзала можно было видеть супругов Липгарт, которые встречали пассажирский поезд из Москвы. Когда из вагона показалась худая, изможденная двадцатидвухлетняя девушка в дешевом пальто и беретике, с фанерным чемоданчиком в руках, Андрей Александрович и Анна Панкратьевна, не сговариваясь, шагнули к ней. Липгарт подхватил из рук троюродной племянницы чемодан, и супруги, не скрывая слез, прижали плачущую Алю к груди…

Впоследствии Аля (Елена) Липгарт закончила Горьковское художественное училище, преподавала в школе рисование и черчение. Позже она вышла замуж за своего четвероюродного брата – сына Андрея Александровича, Ростислава Липгарта.

Глава 26

«Уж больно ты яркий, талантливый…»

Москва,

Министерство автомобильной промышленности,

июнь 1947 года

В кабинете министра автомобильной промышленности СССР Степана Акоповича Акопова табачный дым висел под потолком. Курили и хозяин кабинета, и его гость. Секретарша министра, внеся на подносе два стакана крепкого чаю и забрав грязную посуду, даже слегка поморщилась, хотя обычно никак не выражала свои эмоции: мало ли что можно увидеть в кабинете шефа.

Откладывая на край пепельницы очередной окурок, Акопов мрачно