Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

сам в последнее время думал о чем-то подобном. Тем более что глава «Стэндарда», сэр Джон-Пол Блэк, заявившись как-то утром в его кабинет, сказал: «Белгроув, самая красивая машина янки – это “Плимут”, а лучшее место для ее изучения – рядом с американским посольством в Лондоне! Я предлагаю вам отправиться на Гросвенор-сквер. Это место кишит машинами посольства. Возвращайтесь только тогда, когда получите все, что хотите, и не попадитесь под пулю».

В Лондон Белгроув поехал с женой, прихватив блокнот и фотоаппарат. И вскоре ему повезло – 30 мая он зарисовал встретившийся ему на лондонской Беркли-сквер «Плимут Спешел ДеЛюкс» модели 1942 года с номерами американского посольства. Зарисовал тщательно, включая надпись «U.S. Embassy» на заднем бампере. Но у этого «Плимута» были ярко выраженные, «разлапистые» передние и задние крылья. Кузов же неизвестной русской машины выглядел единым целым, смотрелся гораздо современнее.

– Это что – русские? – протянул он недоверчиво.

– Я сам не поверил, когда увидел.

– Как у вас вообще оказалось это? – Белгроув помахал газетой в воздухе.

– Брат был на приеме в русском посольстве по поводу завершения войны.

Белгроув еще раз вгляделся в снимок, покачал головой.

– Они не способны на такое. Наверняка украли какие-нибудь американские наработки.

Эти фразы Уолтер Белгроув произнес, кривя душой. Он был опытным дизайнером и хорошо знал, что кузова-фастбэки американцы делали уже давно, а вот бескрылых кузовов у них не существовало. К тому же он сомневался в том, что русские агенты сидят в самом сердце американских автомобильных корпораций и безнаказанно воруют их секреты. Американцы тщательно следят за такими вещами, тем более что документация даже по одной машине – это тонны расчетов и чертежей.

– Со всем уважением, сэр, но русские не всемогущи, – услышал он голос подчиненного. – К тому же мы-то знаем, над чем работают американцы. Ничего подобного у них нет. Так что русские просто придумали это сами. Раньше нас всех.

Из-за того, что сотрудник высказал его собственные мысли, Белгроув разозлился. Нарочито пренебрежительно бросил газету в корзину для бумаг и поднял на подчиненного ледяные глаза:

– Клайв, я, кажется, ясно выразился. Они украли это.

– Как вам будет угодно, сэр, – покорно отозвался тот и вышел из кабинета.

Некоторое время Белгроув сидел молча. Потом медленно достал газету из корзины, еще раз пристально вгляделся в покатый силуэт кузова неизвестного русского автомобиля и снял телефонную трубку. Теда Гринхэма он, как и все в «Стэндарде», терпеть не мог, считал его высокомерным, безжалостным, тщеславным, амбициозным и жадным до власти ублюдком. Но сейчас повод для звонка Гринхэму действительно был.

– Соедините меня с техническим директором… Алло, Тед? – произнес Белгроув, услышав резкий голос Гринхэма. – Я знаю, что обычно ты мало прислушиваешься к тому, что я говорю, но на этот раз это того стоит, поверь мне…

Глава 24

Слово Липгарта

Горьковский автозавод, 6 марта 1946 года

Большой зал заседаний ГАЗа был наполнен народом. Совещание инженерно-технического состава работников ГАЗа продолжалось. Только что закончил говорить главный инженер, Константин Васильевич Власов. Председательствующий на заседании Лоскутов уже был готов передать слово следующему, но из президиума раздался резкий, нетерпеливый голос:

– Прошу слова!

Ну конечно, Липгарт! Директор едва успел предоставить ему слово, а главный конструктор уже размашистым шагом направлялся к трибуне, и настроение у него, судя по всему, было далеко не мирным.

– Товарищи! – начал он. – Наш завод переживает сейчас исключительно серьезный этап в своем развитии. От того, как мы справимся с нашими задачами, зависит все: и качество наших машин, и наращивание темпов выпуска, и трудоемкость этих машин, их себестоимость, и все перспективы развития завода на ближайшие годы.

Но, по-видимому, это не всем понятно у нас на заводе. Если бы это понималось всеми, положение с освоением машины ГАЗ-51 было бы иное.

Мы начали выпуск машин ГАЗ-51, но как мы его начали? Машины некомплектные. Нет таких «незначительных» узлов, как аккумулятор, фильтр тонкой очистки, в кабине нет стеклоподъемника. Всего нет десяти узлов. Это было бы пустяком, если бы все остальное было освоено как следует, а не «в основном», как сказал товарищ Власов. К сожалению, все остальное освоено только «в основном». Узлы собираются плохо, необходимого оборудования, инструментальной оснастки нет. Возможно, того, что проделано по подготовке производства, достаточно для выпуска танков или самоходок в тех количествах, в которых мы их выпускаем, но для того, чтобы выпускать автомобили, этого совершенно недостаточно.

До сих пор для производства автомобилей мы обычно получали заграничное налаженное оборудование, с готовой технологией, и начинали полученное осваивать. На этот раз пришлось все делать самим, и, надо сказать, что справились с этим делом пока что плохо…

Иван Кузьмич Лоскутов слушал выступление давнего соратника с двойственными чувствами. Странный все же человек Липгарт. Для него следовало бы придумать отдельную должность – раздражитель. Не может человек сосредоточиться на хорошем, в первую очередь видит именно недостатки. Что это? Душевная глухота, сухость, черствость? Или просто обостренное эпохой понимание того, что без постоянного понукания, стояния над душой ничего не добьешься – а добиваться надо? Возможно. Друзей такие качества, конечно, не прибавляют, скорее наоборот. Кому хочется на таких вот собраниях слышать нелицеприятную критику в свой адрес? А подслащивать свои пилюли Липгарт неспособен. Для него дурак – это дурак, бездарь – бездарь. Не видит, не чувствует того, что иного бездаря нужно всего лишь подтолкнуть в верном направлении, помочь человеку…

– …Нужно честно сказать, что если мы не способны заниматься двумя машинами, то нужно ГАЗ-51 сейчас закрыть и заниматься «Победой». Если же закрыть ГАЗ-51 нельзя, то нужно ее доделывать.

Так обстоит дело с ГАЗ-51. Этой машиной занимаемся давно, и, как видите, мы ее блестяще провалили.

К нашему счастью, нашлась статья, куда можно списать этот провал, – нашлась деревянная кабина. По М-20 положение безусловно гораздо хуже…

Лоскутов насторожился. Липгарт без перехода завел речь о «Победе». Если ГАЗ-51 завод худо-бедно выпускал, то до серийной сборки «Побед» дело дойдет еще не скоро. Надо послушать мнение Главного.

– Во-первых, за два года до решения мы ее не начинали делать, во-вторых, едва ли найдется еще такой вариант, как деревянная кабина, на который можно будет свалить нашу плохую работу.

«Двадцаткой» нужно заниматься очень серьезно. В чем мы отстаем – это прежде всего двигатель. Не надо забывать, что двигатель нельзя сделать только похожим на чертеж, то есть условно годным. Все требования должны быть соблюдены точно по чертежам, иначе двигатель «Победу» возить не будет.

Второе – кузов. – Липгарт повернулся к Власову: – Константин