Записки водолазного старшины. Взгляд зоолога-натуралиста - Сергей Юрьевич Гагаев

Издержки нашего образа жизни

Уже в начале нашего трёхмесячного пребывания на станции у нас проявляются некоторые странности.

Паша утверждает, что дома всегда спит на правом боку, а здесь может только на левом.

Слава разговаривает во сне, вероятно, на суахили. Только единожды удалось разобрать его утробное наречие: «Пошла вон отсюда, сука!» Вероятно, суахили всплывает под влиянием Африки, через которую мы добирались до Антарктиды, а особое внимание к собакам навеяно недавним пребыванием Славы на Аляске.

Я, укладываясь в кровать, надеваю наушники, чтобы насладиться аудиозаписью романа Герцена «Былое и думы», и мгновенно засыпаю.

Федя и Джу каждый вечер собирают вокруг себя поклонников водолазания и скармливают им небылицы. Изголодавшиеся по информации полярники глотают всё без разбора.

В периоды вынужденного безделья из-за непогоды, между делом с интересом следим за соревнованием наших спортмастеров, Феди и Паши. Первый – непревзойденный «спринтер» – он смог на одном дыхании проспать 15 часов кряду. Зато Паша, – признанный лидер в марафоне: – может спать в течение нескольких недель, делая короткие передышки для приёма пищи.

Время по-воровски незаметно и каждодневно откусывает от луны по кусочку. Луна здесь убывает и нарастает так, как если бы мы, находясь в северном полушарии, смотрели на это в зеркало.

Эстонский гость

В середине нашей одиссеи, в один из «выхлопных» – свободных от водолазания дней, случившихся из-за плохой погоды, мы занимались определением материала. Кто-то из молодёжи влетел с улицы и сообщил, что к нам пожаловали заморские гости. Выйдя на крылечко, я увидел двух человек, стоящих неподалёку от нашей избушки. К сожалению, имя индусского учёного я мог переврать, во всяком случае мне слышалось Бхупеш Шарма, да и после их отъезда мы более не встречались, а вот знакомство с эстонским коллегой Энном Каупом имело продолжение.

Как выяснилось, они прилетели накануне. Мы были свидетелями подхода австралийского вертолёта, который доставил наших новых знакомых на место. Лётчик пилотировал машину столь лихо, что мне почудилось, будто я участник американского кинобоевика.

Энн – главный сотрудник Геологического института в Таллинне, биолог и не новичок в Антарктиде. Он зимовал ещё в советские времена и неплохо говорит по-русски. Занимается изучением пресноводных водорослей. Иностранные коллеги пригласили нас в гости на расположенную поблизости австралийскую станцию Лоу, где они остановились. В конце той же недели мы отправились с визитом.

Австралийская станция. Фото В. В. Потина.

В действительности эта станция в настоящее время передана Румынии, у которой, видимо, имеются свои интересы на ледовом континенте. Несколько домиков, которые легко принять за небольшие космические аппараты, оживляют скалистый пейзаж южного берега фьорда Нелла.

Внутри кают-компании все устроено разумно, может разместиться, по меньшей мере, дюжина человек и вполне с комфортом. Хозяева встретили нас радушно и угостили пивом и виски. Разговор, как бывает в подобных случаях, не уходил далеко от сути работы собеседников. Я, конечно, похвастал подводными фотографиями, а Энн под занавес показал нам своё генеалогическое древо. Было весьма трогательно рассматривать этот семейный архив, хранящийся в лаптопе, представленный фотографиями даже позапрошлого века и слушать рассказ Энна о его предках. Какой-то особенно необычный вкус есть во всём этом, возможно и из-за того, что мы находились за тридевять земель от дома.

Уже далеко после возвращения я получил от Энна письмо, в котором он сообщал, что воспользовался моей подводной фотографией для иллюстрации своей статьи в эстонском научно-популярном журнале «Horisont», где немного рассказывал и о нашей экспедиции. Он также сообщил, что журнал вышлет мне один экземпляр и гонорар за публикацию фотографии. Всё так и было. Вместе с журналом я получил письмо от Энна по-русски, писанное от руки. Честное слово, ужасно приятно!

Траверз Зонг Шан

На выходе из залива на траверзе китайской станции Зонг Шан донное население сходно с сообществами западного побережья. Только очень мало губок, а с 36–37 м начинается биоценоз свечеподобных пятиметровых синасцидий. Мы выполняли этот разрез в начале марта, рискуя провалиться под рыхлый лёд. Чтобы этого не случилось, я крался на полусогнутых с пешней в руке, ударяя по поверхности покрова там, где он выглядел ненадёжно. Так же осторожно, след в след, за мной пробиралась вся команда.

Так продолжалось несколько дней, пока у берега не образовалась промоина, через которую можно было перебраться только вплавь или на лодке. Лёд дошёл до такого состояния, что пробивался почти насквозь ударом пешни, и нам пришлось перебраться в более надёжное место – на внешнюю сторону залива. Там мы проводили спуски прямо с берега.

Берег у китайской станции. Фото В. В. Потина

Антенна на китайской станции. Фото В. В. Потина.

Вид на китайскую станцию. Фото В. В. Потина.

Антарктические «моржи»

Как известно, в Антарктике нет ни белых медведей, ни моржей, хотя многие люди находятся в заблуждении и уверены в обратном. Здесь, в некотором смысле, я лью воду на их мельницу.

Физической нагрузки, пока продолжались регулярные погружения и приготовления майн, мне хватало. Однако чтобы лучше снимать нервное напряжение, фактически с начала экспедиции, я стал практиковать купание в майне, разумеется, без гидрокостюма. В этом начинании меня поддержал только Фёдор, который, как выяснилось, прежде тоже занимался моржеванием. Купались мы не ежедневно, а только в тот день, когда не было водолазания. Купелью нам служили те же майны, через которые мы совершали спуски под лёд. Происходило это следующим образом.

Антарктический «морж». Фото В. В. Потина.

Предварительно убрав лёд и шугу[47] из проруби и разогнав тюленей, купальщик разогревал себя с помощью незамысловатых гимнастических упражнений. Для купания требовался… нет, не купальный костюм, одежда Адама нас вполне устраивала, нужна была… перекладина, которую укладывали поперёк майны. Обычно эту роль выполняла железная пешня. Столь несложное приспособление позволяло купальщику без единой царапины забраться в купель, держась за опору, погрузиться с головой под воду и, посредством «выхода силой», также благополучно выбраться на поверхность льда. Обтеревшись полотенцем и очутившись в одежде, вы, наконец, приходите в себя, потихоньку вытесняя холод, забравшийся к вам внутрь, и получаете необыкновенную, ни с чем несравнимую радость – бодрость души и тела.

Рекомендую, если позволяет здоровье.

Внешняя сторона залива

Другой состав и другой рисунок в распределении животных – в бухтах с внешней стороны залива. Здесь, на каменных плитах, им негде спрятаться