Записки водолазного старшины. Взгляд зоолога-натуралиста - Сергей Юрьевич Гагаев

За пресной водой

Некоторые факты, которые я здесь привожу, кому-то покажутся вымыслом. Должен разочаровать скептиков – всё это голая правда.

Лето на Прогрессе скоротечно и, как показала практика, обладает переменчивым нравом. Тихая, солнечная погода может смениться на ветреную или неожиданно обрушиться снежной бурей. В конце февраля мы ещё раз убедились в её вероломстве, когда сильный снегопад полуметровым слоем снега укрыл голое до того побережье, надёжно упрятав оставленные по беспечности наши пешни, буры, пилу и волокушу. Расскажу об этом, потому, что этот печальный опыт может пригодиться кому-то, дабы не повторить наших ошибок.

В поисках инструментов. Фото В. В. Потина.

За водой. Фото С. Ю. Гагаева.

В начале поиска у нас была стопроцентная уверенность в том, что мы найдем инструменты почти молниеносно, они же остались вот здесь… На поверку, это самое «вот здесь» расположилось для каждого из нас в разных местах и единственное, в чём мы не расходились во мнении – инструменты никуда не делись, а спокойненько лежат под снегом. Каждый в этом случае, видимо, пользуется советом внутреннего голоса – лживого субъекта, обитающего где-то в пыльных закоулках души. Не внимайте его уговорам – попусту потеряете время на копание ямок в разных частях необъятной территории, и всё одно, ничего не найдёте! Самое надёжное, разбивайте поле действия на квадраты и ройте шурфы – траншеи с метровым интервалом – часа через четыре-пять, может быть, вам и повезёт, как нам. И ещё, не обращайте внимания на тюленей, они обязательно соберутся посмотреть, чем это вы заняты, и будут внимательно следить за всеми вашими действиями. Признаться, посмотреть есть на что.

На следующее утро мы со Славой зашли оценить содеянное. Участок берега у бухты Объездной, площадью приблизительно 25×25 м был почти полностью исчерчен полуметровыми траншеями, в которых укрылась от ветра, и принимала солнечные ванны троица тюленей. Не думаю, что они испытывали чувство благодарности к странным пингвинам, которые приготовили для них столь удобные укрытия от ветра. Однако удовольствие, которое они получили, несомненно, отражалось на их умиротворённых мордах.

Этот же снегопад задал задачку посерьёзней всей станции. Получилось так, что вся имевшаяся техника, которая использовалась для подвоза питьевой воды с озера, разом вышла из строя. Если быть более точным, то техники не было, по бумагам она давно отработала своё и была списана. Как известно, запчасти к несуществующим машинам поставляться не могут. Вот и поставьте себя на место механиков. Забавное положение, не так ли? До того они частенько наведывались на кладбище старых машин и кое-что снимали с них для восстановления ещё действующих развалюх. На этот раз нужных деталей не нашлось.

После метели. Фото В. В. Потина.

Вскоре из Центра пришло сообщение о том, что для пищевых целей можно использовать воду из озерца на территории станции, по всем показателям, медицинским и химическим, она удовлетворяет нормам. Возможно, что и удовлетворяет, но суп, приготовленный на этой воде, отличался механическим вкусом, а чай и вовсе выходил никудышный.

Снег лежал надёжно. Морозец зашкаливал за минус десять. Работы закончились, и нам оставалось в ожидании судна определять материал да паковать вещички. В такой период потребление чая коллективом возрастает экспоненциально[48]. Слава Потин и я предпочитаем вкусный чай дрянному. Молодёжь, как мне кажется, может его готовить и на керосине, лишь бы был с сахаром. Вначале растапливали снег для питья, но он загрязнён на станции приносимым ветром песком и, что похуже, дымом из «крематория», так здесь называют инсинератор – приспособление для сжигания бытового мусора. Решили ходить за водой на озеро Скандретт, пешочком. Оно находится километрах в двух от нашего жилища. Вода в озере чистая, правда, слегка пахнет водорослями, однако для чая годится, хотя снежная – всё-таки вкуснее, но долгое время её лучше не пить по причинам уже обозначенным, и ещё потому, что вымывает соли из организма.

А лёд-то уже толстый. Фото В. В. Потина.

Каждый день после обеда прячущиеся неподалёку от нашей хижины от ветра линяющие пингвины Адели могли лицезреть пару престарелых двуногих в штормовом оранжевом прикиде, поднимающихся вверх по склону с рюкзаком, в котором находилась полиэтиленовая порожняя бадейка. Я вооружён посохом – черенком от лопаты, чтобы пробить образовавшийся за сутки лёд в лунке; Слава – фотоаппаратом. Впрочем, последнее замечание излишне, мой друг всегда с этим полезным механизмом, не уверен, что он расстаётся с ним, ложась спать, как многие с нательным крестиком. Носит он его не зря. Слава снимает рабочие моменты, пейзажи, животных, птичек, всех нас, других полярников, айсберги, мыслимое и не очень, благо у цифровой камеры нет ограничений по плёнке. Зато мы имеем огромный фотоархив экспедиции и самые редкие фотографии в нём – это, конечно, сам Слава.

Спасибо, ребята, за заботу. Фото С. Ю. Гагаева.

По дороге мы обсуждаем зимнее убранство сопок и залива, вспоминаем дом и своих родных, с которыми расстались без малого четыре месяца назад, строим планы на будущие экспедиции, вспоминаем прошедшие и прикидываем, сколько работы нас ждёт по возвращении в институт. Воздух вкусен, чист и действует подобно аперитиву. В «черепаху» возвращаемся бодрые и голодные.

Вместо заключения

Те, кто работал в Арктике или в Антарктике, понимают, что в этих районах существует своя специфика погружений. Не каждый может заставить себя лезть в минусовую воду, да ещё под припайный лёд. Опасаться этих факторов вполне естественно для человека. Мне, как научному руководителю отряда и водолазному старшине, приходилось постоянно выбирать между возможностью собрать как можно больше научного материала из труднодоступного региона и безопасностью спусков. Следовало учитывать, что из пятерых участников водолазами были четверо, причём Слава Джуринский имел опыт работы в Антарктике, т. к. был участником прошлой экспедиции. Павел Игнатов, хотя и инструктор PADI[49] и когда-то погружался в Баренцевом море, имел представления о нашей работе весьма смутные, а для Феди Кобекова погружения были первыми в открытой воде после окончания водолазных курсов. Слава Потин, мой друг, с которым мы разменяли не одну тысячу морских миль за время совместных странствий, никогда не был водолазом, но зато он – прекрасный знаток беспозвоночных животных, по-настоящему экспедиционный человек и замечательный фотограф.

Нам везло с погодой целый месяц, было в основном солнечно и тепло, температура не опускалась ниже –2 °С. Нас беспокоило в связи с этим разрушение льда.