Гнига зауми и за-зауми - Александр Давидович Бренер

в чае. Они – странные. Они не живут в квартирах, не ходят в офис, не сидят в кафе за компьютерами, а фотографироваться не желают ни в паре, ни в группе, ни в одиночку. Поэтому за ними не уследишь. Они как бы никто: то ли нулики, то ли жулики… Они – непонятно где: то ли в башке, то ли в мешке… И в то же время – здесь, сейчас. Мелькнут кончиком носа, косточкой локтя – и нету!

Что касается их пожитков, то их у них нету. Ни чемодана на колёсиках, ни сумочки крокодиловой, ни рюкзака за спиной. Порой, правда, сума дорожная заплатанная свисает с плеча, но на вид пустая, как разум мудреца. Одежда тоже, как уже было отмечено, сомнительная: иногда плащ, как у принца Наваррского, иногда варварские сапоги из кожи неизвестного зверя, а иногда просто аленький цветочек между ягодицами или нитка на шее, живая кошка на голове или рваная набедренная повязка, не слишком-то прикрывающая гениталии. А зачастую эти самые последовательницы зауми и вовсе голышом шныряют: лохмы пучком, соски торчком – и вперёд бочком. В руках они, однако, кое-что держат: иногда револьвер системы Нагана, иногда арбалет сиракузский или китайский, иногда булаву неолитическую или палку афонскую суковатую – то ли для самообороны, то ли шутки ради.

Говорят, впрочем, что сами эти последовательницы зауми суть не что иное, как шутки.

Иногда до уха доносится их непонятная речь. Идёшь, и вдруг услышишь: то ли шина прошуршит, то ли муха прожжужит, то ли птица прокричит, то ли ветка сухая свалится… Или какая-то тарабарщина вдруг непонятно откуда послышится… Будто кошки дерутся… Или сороки… Но это не кошки, не сороки, это они – последовательницы зауми: пробормочут заумное или за-заумное словечко, а то и фразу, тираду – и испарятся! Хихикнут – и тю-тю! Гаркнут – и в норку! Таковы уж они – послезаумницы и задоумницы – во всём своём подпольном очаровании! Настоящий андеграунд, о котором мечтал Марсель Дюшан, когда он сказал, что никаких художников уже не осталось, и единственная дорога для красоты и смысла – в подполье!

Да, это так.

Подполье – последнее подлинное раздолье.

И последовательницы зауми – истинные детки подполья. А в обычные супермаркеты они предпочитают не соваться. Разве что когда пожелают стибрить банку с бобами.

Поэтому чтобы рассмотреть последовательниц зауми в их глубоком и сокровенном андеграунде, нужна специальная МАШИНА ВИДЕНИЯ.

Именно так, большими буквами – МАШИНА ВИДЕНИЯ.

Что же это такое?

А некое приспособление, чтобы вмиг приоткрывать скрытое, накрытое, укрытое и закрытое.

Понимаете?

Да?

Нет?

Откройте для себя незамедлительно МАШИНУ ВИДЕНИЯ!

Для этого не нужно быть Теслой или Эдисоном. Эдисон сказал: «Гений – это один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота». Может быть… Но Эдисон, наверное, говорил о своей лампочке. Однако эдисонова лампочка – не МАШИНА ВИДЕНИЯ. Чтоб открыть лампочку, может быть, и нужно потеть, как лошадь на ипподроме. Но чтоб открыть МАШИНУ ВИДЕНИЯ, ничего такого не нужно. Нужно просто забыть обо всех своих делах – и никакого пота и крови. Просто сесть на скамейку в парке. Или остановиться на углу. И оглядеться вокруг. Вот вам и вся гениальность! Вот вам и вся МАШИНА ВИДЕНИЯ!

Как напел один забытый советский поэт:

Жил старик, старик, старик, старик.

Он сидел всё лето на скамейке.

К старости своей он не привык

И искал какие-то лазейки.

Смыться, что ли, на Мадагаскар?

Или, может, сразу прыгнуть в Этну?

Он Земной с тоской представил Шар

И перебирал картинки тщетно.

Калахари? Саламанка? Тир?

Касабланка? Саратога? Вятка?

Кандагар? Караганда? Алжир?

Мозамбик? Сеул? Саранск? Камчатка?

Имена увяли в голове,

Сжалась в сердце бедная планета,

Как цветок в пожухнувшей траве

На исходе городского лета.

Тут вдруг видит: девушка идёт…

И к нему на лавочку садится…

На лице её – Везувий-рот…

И под стать Тибету поясница.

А колени – Петербург и Рим!

А лодыжки – Ява и Аляска!..

А затылок – Иерусалим!

А запястья – Нальчик и Небраска!

Он подумал: «Ну зачем Париж?

Или Бонн? Зачем тебе Чикаго?

Ты и так в пупе Земли сидишь!

Ты уже нашёл свой Рай, бродяга!»

И сидел да всё гдядел, глядел —

И впитал красотку в глаза оба…

А потом пошёл себе без дел…

И был счастлив, как дурак, до гроба.

Поняли теперь?

Попробуйте сами.

Сядьте на скамейку – или встаньте.

Или лягте.

И посмотрите.

Сначала вы, может, ничего особенного и не увидите. Вам наверняка покажется, что вы в самом затхлом месте на всём Млечном Пути. Что тут вокруг? Какая-то подстриженная травка, какой-то асфальт, асбест и кобальт, какие-то похабные пабы и ухабы, какие-то вши души, плевки на тумбах, прыщи и свищи на лицах, жабы в жабо, жлобы разного жанра, реклама в раме, Ада в помаде, Варя в угаре, воры в законе, машины в бензине, убитые бабочки, четвертованные кузнечики, деревья корнями вверх, волосы в мусоре…

Всё вокруг выглядит как в каком-то пронзительном и унизительном доме терпимости или в тупом, физиологическом фильме ужасов: ночь, улица, фонарь, аптека, высотка, кокотка, юноши с мохнатыми яйцами и пальцами, женщины с надутыми губами и вздёрнутыми трусами, какие-то трупы, одетые бизнесменами, яхтсменами, офицерами, гетерами, патриотами, киприотами, украинцами, полинезийцами, аристократками, технократками, нищенками, древними ассирийцами, трясогузками, голопузками – дети и женщины, сидящие на полу или на стульях в разных разнузданных и взнузданных позах, шляющиеся с саквояжами, играющие в глазелки с автомобилями, зазывающие ягодицами и браслетами бандитов, рабочих и олигархов, взмахивающие шевелюрой ради наживы, выгибающие поясницу ради подаяния, пресмыкающиеся перед крестом на церкви и эмблемой на банке, перекидывающие свой вес с бёдер на икры, чтобы казаться развратнее, выпячивающие животы, чтобы казаться старомоднее, бряцающие зубами во рту, как барабанными палочками, чтобы их оценили арт-дилеры, посвистывающие пятками, чтобы привлечь внимание парламентариев, улюлюкающие, чтобы их одобрили активисты-популисты, попахивающие какими-то тайными притираниями во имя Маммоны, перебирающие пальцами на ногах, подавая тайный знак Бафомету… Пальцы же на руках у них с такими кровавыми длиннющими когтями, что они могли бы выколоть глаза самому Вию, только они этого не делают – боятся.

Так неужели же это – последовательницы зауми?

Нееееееееееееееееееет!

А ну-ка получше настройте свою МАШИНУ ВИДЕНИЯ!!!

Как написал один неизвестный эмигрантский поэт:

Убежать бы от вас, убежать бы,

И в кустах в жаркий полдень лежать,

И смотреть на кузнечиков свадьбы,

И жуков за их раж уважать.