Свет неугасимый - Людмила Юрьевна Ефремова

пиратской жизни предстали перед её глазами. За длинным столом сидела морская братия и, обнявшись за плечи, то ли пела, то ли орала что-то вроде «ЙО-ХО-ХО! И БУТЫЛКА РОМА!». Колоритные фигуры в разномастных жилетках, тельняшках, рубашках и, конечно, с обветренными лицами, а кто и с повязкой на глазу представляли собой живописную картину, а голоса сливались в общем гуле совместного празднования то ли прибытия в порт, то ли отбытия из порта. Хотя куда им отбывать из рая? Она села рядом, обняла левой рукой близсидящего плотного боцмана и, подняв в правой руке кружку с горящим ромом, заорала вместе со всеми: «ЙО-ХО-ХО!»

– Пора возвращаться. Ложимся на песок, смотрим в синее небо, видим белую птицу. Поднимаемся и летим рядом с этой белой птицей. Вы сами теперь – эта белая птица…

Синее море, синее небо. Она неохотно взлетела вверх: покидать рай было жаль, особенно весёлую компанию в таверне. И тогда она незаметно от учителя сделала несколько взмахов крыльями вглубь острова, выхватила из-за стола того самого боцмана и уже вместе с ним полетела назад. Со стороны, а она умела видеть себя со стороны, это выглядело смешно. Боцман, подхваченный клювом за тельняшку, превратился в мультяшную фигурку и смешно трепыхался во время полёта, отчаянно махая руками и ногами.

Она перелетела море, опустилась на другом берегу, превратилась в человека. Когда превращение закончилось и она вспомнила про боцмана, тот удалялся от неё почти на горизонте. Жёлтый песок стал белым, вместо моря за спиной очутилась река, впереди лежали дюны, поросшие ивняком. И там, далеко впереди, полосатая тельняшка расплывалась в серое комариное пятнышко.

«Ничего, вернётся, – успокоил учитель, – через полгода». «Как же он вернётся? – подумала она. – Он же умер». Но стала ждать. Без фанатизма, а так, как взрослые верят в детские сказки – знают, что выдумки, а всё равно держат внутри что-то несбыточно-светлое. Понимала, что возвращение должно быть образным, мифологичным, но ничего не происходило. Ни через полгода, ни через год, ни дольше. Сказка оставалась сказкой, но всё же оставалась, дарила тепло, опору, надежду.

Жить стало легче. Она начала вглядываться в окружающие лица – сначала искала соответствие возникшему образу, затем научилась различать живые черты. Каждый человек раскрывал целую повесть. Можно читать людей, как книги, рассматривать сюжетные линии, прихотливо связывающие одно явление с другим, изучать неожиданные повороты судеб. Этот новый мир захватывал её. В отличие от прежнего, он был не выхолощенно-правильным, теоретически зеркальным, а живым, чувствующим, по-детски непосредственным, хитрым, обидчивым, радующимся и переживающим. Ей удавалось легко проникать вглубь отдельных событий. Взаимосвязи становились реальны, как дороги, прочерченные на карте.

Она пустилась в путь по этим дорогам. Странное это было путешествие. Реальность отражала воображаемую жизнь, одновременно формируя её и тут же превращаясь в её же отпечатки. Гуляя по виртуальным пространствам, она встретила человека, идущего под ярким солнцем с фонарём в руке. На вопрос, куда он идёт и что ищет, человек ответил, что ищет справедливость, а идёт к свету истины.

Ей стало смешно: свет разливался вокруг в немереном количестве, справедливость же в силу своей относительности была явлением неустойчивым, трудно фиксируемым и потому практически недостижимым. В другой раз она прошла бы мимо чудака, но напряжённая доверчивость странника подкупила её. Справедливость была его желанным домом, а истина – светом в окне. Она решила сопроводить заплутавшего путника и помочь ему найти дорогу.

Знала ли она, где этот желанный дом со светом в окне? Знаем ли мы, что хранится в нашем сердце? Нашедший дорогу к своему дому может оказаться негодным проводником для другого. И всё же вместе веселей и надёжней. Встретить человека, а особенно человека, идущего по одной с тобой дороге, – уже большое счастье.

По пути он рассказал ей свою историю. Когда-то у него были большие капиталы. Но однажды он свалился с высоты и сломал себе хребет. После долгих месяцев лечения он всё-таки встал на ноги, но его помощники за это время рассеялись вместе с капиталами, и он остался ни с чем. С той поры человека начал мучить вопрос: где справедливость?

Он искал справедливость в глухих деревнях, в горах и нехоженой тайге. Люди, которых он там встречал, казались ему святыми, из чего напрашивался вывод, что цивилизация – вред, а проявления национальной вражды, зависти, стяжательства и сексуальных извращений в человеческом обществе – пандемия, вызванная развитием цивилизации.

«Как можно полюбить человека вообще, если он сам себя не любит, уничтожает в себе второе слово рядом c sapiens, уничтожает свою же среду обитания и т. д.?» – в этом заключался основной смысл его сетований.

Вопрос обострялся тем, что изначально человек был романтиком и по молодости слишком сильно любил этих самых людей.

«А ведь почти всегда негативный результат общения был очевиден заранее, но хотелось до последнего верить. Не ставить же крест на человеке из-за первого (второго…) проступка? Может, нужно быть осторожнее, когда его встретишь, ведь это не медведь?» – делился он своим горьким опытом.

Столкнувшись с сопротивлением человечества его любви к нему, он решил стать сильным и научиться влиять на судьбы людей.

«Было потрачено некоторое время на изучение методов манипулирования. Работают хорошо, проверено, то есть использовать людей можно. Но тошно эти методы применять. Хочется в Утопию, когда доверие, общие идеи…» – откровенничал он.

Она хорошо понимала суть этих переживаний. Так ребёнок колотит столб, о который ударился, желая, чтобы столб никогда не вставал на его пути. Взрослея, человек начнёт колотить соседа, винить начальство, обижаться на правительство… А между тем каждый винит своего соседа, своё начальство и всё то же правительство. Это уже не замкнутый круг, а бесконечно пересекающиеся круги.

Ей на память пришла фигура из таких пересекающихся кругов. У этой фигуры было красивое название – цветок жизни. Понятно, что в реальной жизни такая фигура выглядит не столь симметрично и гармонично, но смысл ведь в том же! Все круги через посредников сцеплены друг с другом так, что внутри общего круга не остаётся свободного места. Следовательно, дело не в общей правильности построения, а в качестве самих кружочков, и столб, в общем-то, ни при чём. Мы всегда имеем всё, чему соответствуем.

– Мы всегда имеем всё, чему соответствуем, – произнесла она вслух.

Человек с фонарём осёкся, произнося очередную тираду о торжестве несправедливости. Ах как ей хотелось рассказать, что жизнь, мир, любовь и вера не раздаются поровну, их не вручают, как медаль, за заслуги. Ты живёшь потому, что живёшь. Мир есть потому,